Мы быстро бросились прочь — из поселка выбежало около сорока боевиков. Они быстро рассредоточились и стали прочесывать местность. Пропуская мечущихся меж трав, разведчиков, мы вполголоса переговаривались между собой.
— Мой брат… Ты больше меня жил среди людей, а Сова уже отвык от них. Почему они такие? Так злы? Я понимаю жестокость, когда она оправдана, но не понимаю злобы. Сова не убивает зверя, не испросив потом прощения у неба. И не глумится над ним…
— Видишь ли, Сова… — Я понизил голос. — Сыч и его банда, они всю свою жизнь провели там, где нормальный человек выжить просто не сможет. И у них всегда была своя жизнь. Свое братство — насквозь лживое, гнилое, но братство. Спаянное, не общими помыслами или идеями, хотя существовали и существуют их идеологи, а общим страхом перед наказанием. Страхом — перед своими. Уйти из этого братства, значит, подписать себе приговор. Завязать — стать презренным и попасть в число мужиков, то есть, тех, кого мне однажды Ната, очень точно назвала — серыми. Это не мое словно — это из их жаргона. А такого можно унижать, грабить, насиловать — как хочешь и где хочешь. Себя они, напротив, считают элитой, хотя, это просто накипь, которую вовремя не успели снять и выбросить за ненадобностью.
— Тогда почему их в свое время не уничтожила власть?
— Ну, Сова… — Я даже растерялся. — Ты так давно ушел из мира, что все забыл? Не услышал бы — не поверил! Есть такая пословица — ворон ворону глаз не выклюет! Власть… А что такое — власть? Да в ней самой всегда были, есть и будут те, кто заинтересован, чтобы преступность сохранились. Они защищали ее такими способами, которые и в голову не придут обычным людям. Зачем? Любая власть всегда могла и всегда может справиться с любой, даже самой сильной мафией, если захочет. Но — если захочет! Для этого не нужно много средств и людей, достаточно дать эту возможность народу.
— Сова помнит. Власть никогда не позволит народу навести порядок. Так?
— Конечно. Если народу некого бояться — зачем тогда народу сама власть?
Сова скупо усмехнулся:
— Что ж… Тех людей больше нет.
— Кто знает? Тихо…
Мимо прошло несколько человек. Я вжался в траву, стараясь даже не дышать, они стояли всего в двух шагах от наших голов…
— Куда они делись? Уже все прочесали, до самой опушки дошли.
— Да свалили они давно — не совсем же дурни! Кто будет ждать, на свою голову, пока его на кол посадят? Муха — большой любитель этого дела…
— Ага. Ему, что баб в очко трахать, что мужиков петухами делать — все едино. В кайф. Он в шахте двоих на лом посадил. И здесь — парня, из дальнего поселка. Тот так орал! Наши Мухе потом самому навешали — все жители после этого в болота подались. Ищи их после…
Говоривший, сплюнул на землю.
— Чуха с нас три шкуры сдерет, если не найдем никого.
— Вот пусть он вместе с Циклопом и шурует по кустам, а мне неохота свою башку под удар поставлять — кто его знает, где они сидят? Может, даже в этой вот траве затаились…
Они непроизвольно оглянулись на тот куст, под которым лежали ничком мы с индейцем.
— Да не… Что они, совсем дебилы, как наш? Ушли уже давно. Да только далеко не убежишь. Сыч дождется, пока вернемся, и спалит их селение подчистую.
— Это еще вопрос. Ты впереди шел, а я — мужиков охранял. Я вон видел, как они лихо наших постреляли! Док теперь колдует над ними, а толку, что с козла молока. Хана братанам, всю жизнь теперь хромать будут. И то, если живы останутся! Лекарств нормальных нет, а вместо хирурга — лепила местный…
Они вяло двинулись дальше, поругивая, меж собой, своих вожаков и предполагая то, что может их ожидать в дальнейшем.
— Это — само провидение, Сова… Я хотел сделать так, с любым, но, раз здесь Циклоп — то пусть будет именно он!
— Пусть так будет… Но, о чем ты?
— Ты все скоро поймешь, мой брат. — Я постепенно закипал ненавистью. — Мне мало убитых в Предгорье, мало и этих…которых мы сделали калеками. Сыч закапывал людей в землю живыми, сдирал кожу, жег… Я хочу ответить тем же!
Сова долго молчал, потом скупо и негромко произнес:
— Мой брат жаждет крови. Я вижу ярость зверя в его глазах. Помнит ли он слова вещей? Выпустишь его наружу — назад загнать будет сложно…
— Дар помнит. Но иного пути нет!
— Тогда начнем, пожалуй…
Сова вжался в землю и заскользил по ней, касаясь почвы только пальцами — такой способ ползать, я видел впервые. Я немного подивился, насколько ловко это у него получается, и сам пополз, в другую сторону — план пора осуществлять, пока бандиты не собрались вместе и не решили повернуть обратно, в поселок, где их уже ждали.
Жуткий вой и рычание донеслось до меня, когда я уже почти достиг небольшой рощицы. Сова имитировал рев монстра, которого мы уже один раз продемонстрировали этим ублюдкам. Эффект был моментальным — они стали сбиваться в кучу, позабыв о поисках.
— Чуха… Попали, бля буду!
— Это чудовище, мать его… Уносим копыта на хрен, отсюда!
— А остальные?
— Пусть сами выпутываются!
К ним подскочил вожак — Чуха успел выбежать из зарослей в числе последних, и теперь испуганно озирался по сторонам. Не хватало только Циклопа и второго из братьев.
