Наши домашние дела полностью

Къ мировому посреднику Щепкину поступили жалобы на г. фонъ-Ренне отъ его дворовой двушки, и отъ самого г. фонъ-Ренне на двухъ мужиковъ. Г. Щепкинъ хотлъ-было отстраниться отъ разбирательства этихъ жалобъ, основываясь на своемъ родств съ фонъ-Ренне, но мировой създъ разобралъ, что Щепкинъ съ фонъ-Ренне только въ свойств третьей степени, и потому отвода не призналъ. Тогда г. Щепкинъ пригласилъ г. фонъ-Ренне явиться для разбора жалобъ; тотъ не явился; Щепкинъ оштрафовалъ его рублемъ; фонъ-Ренне подалъ въ волостное правленiе бумагу. Вотъ этотъ замчательный документъ:

"Отъ 22 сентября сего года, за № 85, мировой посредникъ Щепкинъ увдомляетъ меня письмомъ, что онъ, по жалоб моей, не иметъ никакихъ правъ длать разбирательство о дворовыхъ людяхъ; сего же октября мсяца 3 дня за № 110, онъ же, посредникъ, заблагоразсудилъ тхъ же дворовыхъ людей и меня вызвать въ мою деревню Кленовку для разбора ихъ со мной. Первое письмо противорчитъ другому и доказываетъ, что посредникъ дйствуетъ самовластно лишь только по своимъ соцiалистскимъ убжденiямъ и той книг, по которой онъ возмутилъ моихъ дворовыхъ людей, но никакъ не по законамъ, ни по положенiямъ. Вслдствiе этого и того, что онъ самъ своимъ протоколомъ отказался быть у меня посредникомъ, я не считаю себя обязаннымъ давать ему отвты и являться туда, куда онъ осмливается меня требовать, объявя мн прежде свою вражду. Таковой посредникъ не можетъ быть у меня посредникомъ, который не хотлъ быть примирителемъ двухъ сословiй, а напротивъ дйствовалъ къ раздраженiю обоего сословiя. А потому объявляю я чрезъ оное правленiе посреднику Щепкину, что я, впредь до разсмотрнiя высшимъ начальствомъ всхъ моихъ жалобъ на него и распоряженiй онаго, можетъ ли онъ, посредникъ Щепкинъ, оставаться у меня, — его предложенiя не считаю себя обязаннымъ выполнить."

Этотъ любопытный документъ дошолъ до губернскаго присутствiя, которое передало его на распоряженiе губернскаго правленiя, а губернское правленiе… предало г. фонъ-Ренне уголовному суду.

Вотъ эта-то исторiя, какъ сообщаютъ, была одною изъ причинъ, побудившихъ предводителей дворянства калужской губернiи искать права стать защитниками личныхъ интересовъ дворянъ противъ мировыхъ учрежденiй. Въ какой степени сильна эта причина, читатели легко могутъ судить сами: здсь, въ этой исторiи, дйствующiя лица обозначаются такъ ясно, что угадывать нечего… Прибавимъ съ своей стороны, что сколько ни знаемъ мы обнародованныхъ фактовъ изъ исторiи введенiя въ дйствiе положенiй 19 февраля, — не помнимъ, чтобъ было между ними много такихъ, по которымъ можно было бы заключить о необходимости кому-нибудь имть особыхъ уполномоченныхъ защитниковъ предъ мировыми учрежденiями.

Въ расказанной исторiи особенно рельефенъ землевладлецъ фонъ-Ренне; а встртили мы другой расказъ, гд преимущественно характеризуется мировой посредникъ. Кореспондентъ «Дня», изъ рязанской губернiи, пишетъ о томъ, какъ одинъ помщикъ четыре мсяца возился съ уставной грамотой и все не могъ рязвязаться, хотя дло происходило только между имъ и мировымъ посредникомъ. Послалъ онъ грамоту къ посреднику на утвержденiе; тотъ принялъ и черезъ мсяцъ возвратилъ, прося переписать верхнiй листъ, написанный не по форм, т. е. не на печатномъ бланк. Помщикъ исполнилъ требованiе и думалъ, что уже все съ его стороны кончено; но — грамота опять явилась къ нему для исправленiя: втеченiе перваго мсяца, до переписки верхняго листа, посредникъ не читалъ ея и не зналъ, что въ ней есть мста, требующiя исправленiя. Началось исправленiе, переписка на-бло и… ужь не знаемъ, чмъ дло кончилось.

Здсь замчательно только одно: требованiе печатнаго бланка, какъ чего-то освящающаго. Чт'o на это сказать? сказать вмст съ поэтомъ:

Сильна къ преданьямъ въ людяхъ вра!

Она такъ сильна, что противится, и долго противится всесокрушающему влiянiю духа времени. Духъ времени отвергаетъ одинъ утвержденный закономъ обычай; законодательная власть давно расположена послдовать внушенiю духа времени и клонитъ къ постепенному искорененiю осуждаемаго нравственнымъ чувствомъ обычая; но люди, сильные врою въ преданiе, все держатся за него, за этотъ обычай, не хотятъ выпустить изъ рукъ орудiе, съ которымъ имъ казалось очень удобно жить, и какъ животолюбецъ предъ смертью, кричитъ:

"Помедли!.. день одинъ!.."