Девушка поворачивается на его голос, одновременно снимая с себя длинную футболку, под которой оказывается черный спортивный лифчик. Хорошая подделка под Кельвина Кляйна, но вместо его имени, по нижней резинке тянется, ничего не говорящее нам название «Beatty».
У неё плоский живот, глядя на который нельзя поверить, что девушка беременная.
– Не опять, а снова! – У нее голос громкий, звонкий. Такой голос, если тебя им разбудить, заставит ощутить себя ненавидящим весь мир. – Все из-за вчерашней попойки!
Парень приземляется в соседнее с диваном кресло, где тоже накидана куча вещей, но он, не смущаясь, приземляется прямо на них.
Паркет в этой комнате не такой потертый, как в остальных, и свет в ней более яркий. Скорее всего – это гостиная.
Диван и кресло стоят в двух разных концах комнаты, будто бы тот, кто их ставил, совсем не задумывался о том, как будет выглядеть помещение в целом. Но сейчас оно выглядит как циркулирующая энтропия, со двумя журнальными столиками, прямо в центре и кучей нелепых керамических фигурок.
– Ты выспалась? – Девушка обреченно кивает в ответ на эту реплику и начинает застегивать первую пуговицу на голубой блузке, которая до того, предусмотрительно валялась на спинке потертого велюрового дивана.
Молодой человек склоняется над одним из журнальных столиков, стоящих прямо напротив кресла, и берет с него белую пачку сигарет, марку которых нам не показывают – видимо те, не проплатили рекламу.
– Да, не долго, но очень крепко и умиротворённо. – Девушка кивает сама себе, встает и придирчиво одергивает блузку, вертя головой и пытаясь посмотреть себе на спину, но поняв повальность этой затеи, поворачивается спиной к молодому человеку.
– Мятая, но не критично. – Парень подкуривает сигарету, выпуская в воздух облачко дыма, которое зависает на некоторое время, а потом опускается вниз, рассеиваясь по всей комнате.
– Ладно, сойдет. – Аня распускает волосы, струящиеся теперь её по плечам, и проводит по ним пару раз голубой расческой, с пластмассовой щетиной.
Она собирает их в хвост. И выходит из комнаты, прихватив небольшую коричневую сумку, размерами более похожую на кошелек.
–Ненавижу свою работу, почему я не могу заниматься чем-то настоящим, твою мать! – Она шипит это, застегивая пальто и вдевая ноги в ботинки.
–Потому что ты сама выбрала свою жизнь, а актерство не приносит должной прибыли.– Женя кричит это, оглядываясь в коридор, и наблюдая, как девушка поворачивает ключ в замке. – Если ты как обычно, то я тебя встречу.
– Давай! – не понятно, сказала ли она ему это к предложению встретить, или же просто попрощалась. Но уточнить молодой человек ничего не успевает, потому что дверь хлопает.
Он все ещё смотрит на неё, пока не вскрикивает оттого, что сигарета обжигает ему палец, а весь столбик пепла ссыпается прямо на черные домашние шорты.
На улице уже чувствуются приближающиеся сумерки. Небо еще не уходит в синеву, но уже близко к этому.
Женя идет по тротуару, вдоль дома, когда-то покрашенному в голубую краску, но теперь тут и там она облупилась. В окнах с решетками горит свет, и стоят комнатные растения. Парень идет в наушниках, скорее всего, пытаясь шагать в такт музыке.
Мимо проходят люди. У них усталые лица, многие косятся на свои запястья где, из-под курток и пальто, видны ремешки наручных часов.
Судя по их количеству, время едва перевалило за шесть, и они все спешат домой к семьям, детям или домашним животным.
Парень шагает, пока окна кабинетов и офисов гаснут, за его спиной.
Женя спокоен и расслаблен. Видно, что не спешит. Шаг его не торопливый и уверенный.
Он останавливается около неприметного здания, покрашенного в розовый цвет. Место очень похоже на какой-нибудь центр Москвы, где новостройки и сияющие небоскребы не заполонили все пространство окончательно.
Подъезд, около которого он остановился, всего один на весь дом, а значит, там проходная.
Камера перехватывает кадр, позволяя нам рассмотреть невысокое здание, в четыре этажа, его фасады, которые когда-то были украшены розетками, но теперь, после такого количества покрасок, рисунки на них почти не заметны и выглядят нелепыми выпуклостями, под каждым окном.
Справой стороны от силуэта нашего героя пятно, более яркого розового оттенка. Судя по всему, там была какая-то надпись, которую ушлые строители закрасили краской не того цвета понадеявшись, что она выгорит на солнце. Но до солнечных дней ещё далеко и она бросается в глаза прямо сейчас.
Небо над крышей темного, серого цвета, как перед грозой, которых не бывает зимой. На нем нет туч или облаков.
Сама же крыша темно-зеленая, почти плоская и цвет её возможно рассмотреть лишь из-за того, что у неё есть боковые части. Где находятся крохотные окошки, в которых, я готов поспорить, скоро начнут гнездиться птицы.
Аня выходит из здания, повесив сумку через плечо и пытаясь застегнуть пальто, но стоит ей наклониться вниз, к молнии, как сумка соскальзывает, почти в самый центр огромной лужи из натаявшего грязного снега.
Женя забирает сумку, и девушка застегивает серебряную молнию своего черного пальто, почти под самое горло.
