Потом еще возникла мысль позвонить Мамедову, сообщить тому о нападении, может, стыдно станет. Но пересилил себя, он из этого еще одну историю сделает, а мне шишки достанутся. Впрочем, кто-то поведал журналистам о случившемся. Возможно пожалевший меня старший оперативник Игорь Мындру, которого я просил перенести следственный эксперимент, он иногда светился в новостях, за весь отдел рассказывая о совершенных аферах и мошенничествах — на чем и специализировался. Короткая заметка прошла в «Буднях» и «Красных зорях», еще одной нашей многотиражке. В ней же главной темой стало новое расследование газеты. Конечно, о Шалом, кто ж еще так интересовал последние полгода общественность?
В пику «Будням» журналисты «Зорь» обратились к забытому прошлому, умудрившись откопать историю первых встреч «мушкетеров», годичной давности. Тогда подзащитный, недавно устроившись на завод, только обзаводился новой компанией, которая, еще без Гусева, устраивала свои пятничные пикники во дворе детсада — того самого, элитного, откуда совсем недавно поперли Борщова. Пикантных подробностей газета не накопала, но нашла повод обвинить Шалого в готовящемся уже тогда преступлении. На всякий случай я позвонил директору дошкольного учреждения, он клялся и божился, что подобный случай был лишь раз, он лично отобрал ключи у Егора и вышвырнул всех вон. Верилось и не верилось, ибо Кожинский, наверняка тоже читал «Зори» и намотал на ус, кого еще можно привлечь в качестве «дополнительного свидетеля», ничего особо не решающего, разве нагнетающего страсти и капающего на мозги судье.
Вечером немного прошелся, а на следующий день, почувствовав себя куда лучше, снова отправился на Магистральную. Ехал неспешно, наверное, зря, ибо при парковке почувствовал знакомый до боли комок в животе. Долго сидел, приходя в себя, страх не давал пошевелиться. Наконец, выбрался. Взял с собой перцовый баллончик, больше для самоуспокоения, на громил и наркоманов он не действует, а остальных только злит. Но так хоть добрался до нужной квартиры. Долго звонил, пока меня не окликнули.
— Мужчина, вам кто нужен? — спросил женский голос из-за спины. Я обернулся и обомлел.
Передо мной стояла Анастасия Дежкина, мать Лизы. Не знаю, узнала ли она меня, последнее время фотографии защитника Шалого переходили из газеты в газету. Некоторое время мы просто стояли друг против друга: я пытался придти в себя, она пристально меня разглядывала. Наконец, в голове что-то щелкнуло, я произнес:
— Простите, что беспокою, но мне надо с вами поговорить. Только не возмущайтесь сразу, дайте сперва объясниться.
Не помогло. Стоило показать корочку, Анастасия отшатнулась, ровно змею увидела, и потребовала немедленно удалиться. Я начал настаивать.
— Как вы… да как у вас совести хватило придти сюда?! — негромко, чтоб не тревожить любопытство соседей, отчеканила она, задыхаясь. — Немедленно проваливайте, я полицию вызову.
— Я в вашей власти, — пришлось сменить тактику. — Но прошу вас, этот разговор для всех важен. Не только для нас с вами. Я… да дайте мне слово сказать, а потом хоть спецназ приглашайте!
Она удивленно замолчала, чем я и воспользовался. Дверь Анастасия уже открыла, я распахнул ее, металлическую громадину, за которой виделась ярко освещенная прихожая. Пригласил внутрь. Она как-то сразу согласилась и вошла. Тут же обернулась.
— Дальше приглашать не буду. Выкладывайте.
— Ваш супруг дома?
— Он-то здесь… Олег! Подойди на минутку, к нам Пустовит пожаловал.
С кухни послышались тяжелые мужские шаги, супруг подошел вплотную, видно, рассчитывая сразу поставить законника на место. Я выдержал его ледяной взгляд из-под насупленных бровей. Смотрел спокойно, хотя внутри все перевернулось.
— Откуда у вас такой порез на щеке? — спросила Анастасия, приглядевшись к незваному гостю. — На митинге были?
— Нет, внизу кто-то подкараулил. Неважно. Я с вами поговорить хотел, коротко, но обстоятельно. Это очень важно.
— Если для вашего Шалого, то извольте выйти немедленно, — Олег громыхнул металлом в голосе.
— Нет. Для всех. Но мне действительно нужно снять с вас показания.
— Вы что, ума решились? — зло насел он на меня. Я бы и отступил, да шкаф позади мешал. — Что вы себе позволяете?
— Послушайте меня внимательно, оба! — вдруг сам перешел в атаку, супруги опешили даже. Я отодвинулся от шкафа и раскрыл дипломат. Сам не знаю, зачем, вытащил несколько документов, будто те бы понадобились. — То, что мой клиент подонок, я сам прекрасно знаю. Больше того, изначально считал его защиту чем-то вроде наказания.
— То есть, вы еще и непрофессионализм решили показать…
— Подождите, Олег, выслушайте. Я считал Шалого виновным, еще бы, у него одна судимость есть, другой защитник провернул дело довольно ловко, снял с него два эпизода обвинения, тогда влепили ему минимум. Тут я предполагал подобный случай. Но потом провел собственное дознание и выяснил его невиновность. Вы понимаете?
— И что, нам теперь стоит радоваться и вас поздравлять? — это уже Анастасия. Я покачал головой.