Когда в городском парке обнаружили обезображенное тело Игоря Суходола, отец которого работал замначальником угро города, шум вышел первостатейный. Понятно, папаша рвал и метал, требуя от своих подчиненных немедля найти маньяка, загубившего его сына. Не церемонясь, публично обещал лютую кару отморозкам или своим, если не начнут шевелиться. Естественно, все силы оказались брошены на поиск убийц или убийцы. Нашему следственному отделу при городской прокуратуре не давали продыху, больше того, все прочие дела пошли побоку, а центральным, если не единственным, стало именно это. Из секретариата ГУВД звонили дважды в день, нажимали, требовали, приказывали. Версия о маньяке, убившем молодого человека, высказанная по неосторожности кем-то из угро в первые дни, прочно закрепилась у Суходола-старшего и всего аппарата. Требовали найти и обезвредить любыми средствами, даже не арестовывать, а именно обезвредить.
У меня самого поначалу роилась такая идейка. И немудрено — тело было изуродовано от сих, до сих: разрезаны горло и грудь, да еще и оскоплено. Не стоит забывать, что в те годы во всяком зверском убийстве видели след маньяка, ведь сколько их разом всплыло тогда, наследников Чикатило, едва не в каждой области. Потом уже, когда горячка первой недели схлынула, в отделе стали задумываться — а не было ли иной причины смерти? Месть за поруганную честь, криминальные разборки, что-то еще, нам неведомое. Ведь что мы знали тогда об Игоре Суходоле, кроме того, что он заканчивал экономический факультет университета? Почти ничего. А потому искали наугад, руководствуясь окриками с Казематной улицы, где в те годы располагалось угро. Надо думать, ничего не находили. Потому я попросил начальника отдела пройтись по знакомым Игоря. Может, зацепка какая найдется. Он кивнул, я двинулся в университет.
Ничего особенного не накопал. Здесь он являлся нечасто, друзей не имел, все знакомства почти шапочные. Да он сам по себе, как выяснилось позже, вовсе не имел близких контактов, только те, что необходимы сейчас. После же рвал все ниточки, переходя от одного знакомца к другому. Но несмотря на редкость появлений, каждую сессию сдавал в срок, был хорошистом. Что неудивительно, в мае или декабре Игорь приходил к декану и платил что-то около пятисот долларов — да-да, настоящих долларов — и ему тут же, не сходя с места, прописывали все необходимые зачеты и экзамены. Вот и сокурсники его видели мало, когда Игорь сам желал с кем встретиться, да и знали о нем столько же, сколько и мы тогда.
Я получил разрешение на повторный осмотр его квартиры. Милиция уже покопалась в вещах, ничего подозрительного не нашла, впрочем, она и сама не знала, что именно следует искать, когда ловишь маньяка. Ограничились поверхностным осмотром. Я тоже не стал углубляться, другое поразило. Сама обстановка. Да, знал, что квартира куплена в квартале молодежного кооператива, знал и что сумма выплачена сразу. Но вот представить обстановку… это надо было видеть.
Сейчас конечно, подобное не новость, но в те годы… Я еще не успел насмотреться на такие жилища. Раньше это были хаты барыг, спекулянтов, воров и черных антикваров. А тут, обычный парень, только с влиятельным родителем, мать несколько лет назад утонула на курорте где-то на Солнечном берегу. Чувствовалось, что батя души в отроке не чаял. Было все: дорогая заграничная мебель, полки которой ломились от аппаратуры, кухня не вмещала технику, смысла которой подчас я еще и понять не мог. Понятно, все куплено за инвалютные рубли в «Березке», а видеокассеты к «Панасонику», — с рук, у торгашей с рынка. Те сбагривали хорошие копии заморских фильмов по двести пятьдесят рублей, а то и за триста, как раз на мою зарплату. Наверное, милиция при осмотре тоже дивилась, перебирая невиданные сокровища, ровно Бен Ганн, ухвативший богатства Флинта. Вот только вынести и перепрятать не могла.
Я тоже поразился коллекцией, затем пошарил в шкафах. Внезапно внимание привлек простецкий джинсовый костюм, я посмотрел на подкладку, работы местного кооператива. Зачем он сдался Игорю?
Удивительно, что ярлык нашелся, обычно кооператоры притворяются иностранными компаниями, вроде «Джордаша», «Ли», «Лакосты» и прочих. И клиентам приятно, и себе больше навара. Эти же били себя в грудь. Как-то странно. Пошел разведать.