Она с первого взгляда выделила Дидса. Ей уже доводилось видеть его несколько раз до этого — сразу после того, как скончался Бен. Он разговаривал с незнакомыми ей мужчиной и женщиной. Вероятно, эти двое и были из страховой компании.
Гретхен кашлянула. Все трое обернулись.
Чувствуя за спиной молчаливую поддержку Гретхен, Аманда расправила плечи.
— По-моему, миссис Танненволд просила вас уйти! — надменно бросила она.
— Вы ее приятельница? — осведомилась женщина.
Но адвокат перехватил у нее инициативу.
— Соседка. Вы Аманда О’Лири, не так ли?
— Да. — Неужели он ее помнит, удивилась Аманда. Правда, они встречались на похоронах, но тогда было много народу…
— Они уже уходят, — примирительно сказал он. И действительно, страховщики гуськом двинулись к двери.
— У вас есть визитки? — Аманда, преградив им дорогу, повелительным жестом протянула руку. И не сдвинулась с места, пока не увидела у себя на ладони две визитные карточки.
Гретхен молча забрала их у нее. После чего набросилась на адвоката:
— Они мне сказали, что им звонил Дэвид. Откуда он вообще узнал об этом?
— Кажется, ему позвонил кто-то из соседей.
Аманде не нужно было долго гадать, кто был этот таинственный сосед — она и так это знала.
— Ли Коттер, — поморщилась она. В голосе ее явственно слышалось презрение. Но не успело это имя сорваться с ее губ, как Аманда спохватилась, слишком поздно сообразив, что Гретхен, возможно, испытывает к этому человеку совсем другие, куда более теплые чувства… Она исподтишка покосилась на Гретхен, но лицо у той было, как всегда, невозмутимым.
— С чего было Ли звонить Дэвиду? — нахмурилась Гретхен.
— Хотел рассказать о том, что случилось. Рассчитывал выяснить, не замешан ли в этом кто-то из сыновей вашего покойного супруга. Но Дэвид, по его словам, ужасно расстроился.
Впрочем, сама Гретхен испытывала сейчас совсем другие чувства — если, конечно, Аманду не подвела ее интуиция. Впрочем, вздувшиеся у нее на скулах желваки говорили сами за себя.
— И что? Это их рук дело? — насупившись, бросила она.
— Нет, — покачал головой Оливер. — Они ни за что не сделали бы ничего такого, что причинило бы вам боль.
— Да ну? — недоверчиво хмыкнула Гретхен. — А вот представителям страховой конторы Дэвид, представьте, заявил, что картины запросто могла изуродовать я сама!
— Неужели правда? — поразилась Аманда. — Он ведь вообще не разговаривал с вами… он даже не видел вашего лица в тот день, когда это произошло! А жаль… — Фыркнув, она отвернулась и принялась рассматривать то, что осталось от «Соседки». От этого зрелища ее, признаться, до сих пор мутило. И все-таки что-то притягивало ее взгляд… что-то, что почему-то вызывало в ее памяти имя Роршаха[11] с его теорией. Если заставить себя отрешиться от безумия, которым явственно веяло от изуродованного полотна, то казалось, удары ножом наносились не случайно, а располагались в каком-то определенном порядке, хотя что это был за порядок, видит бог, она не догадывалась.
А за ее спиной Гретхен продолжала безжалостно терзать адвоката.
— Однако эта парочка взялась расследовать это дело именно под таким углом! — бушевала она. — Именно поэтому они фотографировали не только картины, но и остальные вещи в моей гостиной! Догадываетесь, для чего? Они собирали доказательства против меня!
— Больше этого не будет, — твердо пообещал Оливер. — Я лично позабочусь об этом. Кстати, Ли еще рассказал Дэвиду о том, что вы беременны. Жаль, что вы не предупредили об этом меня.
— Для чего? — Грэхем надменно вскинула брови. — Насколько я понимаю, это не имеет никакого отношения к наследству, которое оставил мне муж.
— Но ведь я ваш душеприказчик. Предполагается, что я должен быть в курсе ваших дел. Поэтому я был, мягко говоря, удивлен, когда Дэвид сообщил мне об этом. Предупреди вы меня заранее, мне бы было что ему сказать.
— Но что тут такого? — недоумевала Гретхен. — В любом случае это не его дело.
Аманда оглянулась на них как раз вовремя, чтобы заметить, как Оливер отвел глаза в сторону. Он опустил голову, растерянно провел рукой по волосам и тяжело вздохнул. Потом помялся и со страдальческим видом поднял взгляд на Аманду, после чего снова посмотрел на Гретхен.
— Не могли бы мы поговорить наедине? — тихо спросил он.
— У меня нет тайн от Аманды, — решительным тоном отрезала Гретхен.
В комнате повисло неловкое молчание. Потом, пожав плечами, как будто давая понять, что делает это не по своей воле, Оливер неохотно принялся объяснять:
— Ладно, воля ваша. Но ваша беременность пришлась не по вкусу Дэвиду с Аланом. Они считают…
— Они считают, — уловив его мысль, докончила за него Гретхен, — что я изменяла Бену еще когда он был жив, верно? Что ж, это меня нисколько не удивляет. Так вот, скажите им — пусть выкинут это из головы. Потому что если они не откажутся от этой мысли, то я просто-напросто подам на них в суд за клевету.
— Но на каком основании?
