— Может, заглянете к нам вечером? — предложила она. — Тогда мы быстрее соберем велосипед.
Аманда бросила в сторону Гретхен заговорщический взгляд.
— Вот что я тебе скажу, — сообщила она Джули. — Если твой папа сам не справится, мы попросим Грэхема ему помочь. Он в таких вещах разбирается куда лучше меня. Идет?
— Идет.
— Ну, а теперь нам пора. Скоро подойдет автобус.
Джули, подпрыгивая, ринулась к калитке. Аманда повернулась к Гретхен:
— Мне, пожалуй, тоже пора бежать. Позвоните мне, если будут какие-то проблемы, хорошо? Обещаете?
Гретхен пообещала, что позвонит непременно, хотя и понимала, что со стороны Аманды это, возможно, не более чем простая вежливость. И все равно ей было приятно. Конечно, у нее и в мыслях не было, что эта помощь ей понадобится уже сегодня вечером. Но, однако, так и произошло.
К несчастью, Аманда была еще в школе, а Грэхем на работе, когда колокольчик у двери Гретхен пронзительно зазвонил. Выскочив из кухни, она чуть-чуть раздвинула жалюзи и осторожно глянула вниз. Перед домом стояли две незнакомые ей машины — последние модели, насколько она могла судить. Трудно было представить себе, что такие шикарные тачки могли принадлежать кому-то из ее прежней семьи.
Возле крыльца топтались мужчина и женщина. Ни одного из них она прежде не видела и открыла дверь только потому, что вторая, стеклянная, была заперта.
— Миссис Танненволд? — осведомилась женщина. — Мы из страховой компании, где ваш муж в свое время застраховал свои картины.
— Мои картины, — тихо поправила Гретхен. — Но я вам не звонила.
— Да, конечно. Нам позвонил Дэвид Танненволд. Он попросил нас оценить ущерб.
Дэвид был младшим из сыновей Бена. И при этом он был почти на десять лет старше самой Гретхен.
— Не понимаю, зачем это ему понадобилось. Картины принадлежат мне, — буркнула Гретхен. Вдруг ей в голову пришла интересная мысль. — А откуда он вообще узнал о том, что с картинами случилось несчастье?
— Не знаю. Мне известно только то, что он позвонил в нашу компанию. Был и еще один звонок — от его адвоката, Оливера Дидса. Он подтвердил, что его клиент просит оценить ущерб.
В разговор вмешался мужчина:
— Нам нужно увидеть своими глазами, что произошло с картинами. Сфотографировать их. А потом нам придется задать вам несколько вопросов.
Гретхен очень не хотелось впускать кого-то в дом, тем более эту парочку. Но, учитывая, что все остальное имущество тоже было застраховано в их компании, сердить их не стоило. Кроме того, если она даст им возможность убедиться своими глазами, то тогда они сами сообщат обо всем Дэвиду и Дидсу. Лично ей не хотелось видеть ни того, ни другого.
Стало быть, придется дать им возможность посмотреть картины. Однако Гретхен не была наивной дурочкой, чтобы вот так просто впустить в дом незнакомых людей.
— У вас есть какие-нибудь документы?
На лице женщины появилось недовольная гримаса.
— Мы из «Коннектикут Компрехенсив».
Гретхен ничего не ответила — даже руки не подняла, чтобы открыть дверь. Просто стояла и молча ждала продолжения. Наконец эти двое с кислыми лицами принялись шарить по карманам. Только убедившись, что они действительно те, за кого себя выдают, Гретхен решилась наконец открыть дверь.
Не проронив ни слова, она молча посторонилась и пропустила их в дом. Потом точно так же молча продемонстрировала им изуродованные картины: ту, что висела в прихожей, и две другие — в гостиной. Особенно долго страховщики разглядывали «Соседку».
Наконец женщина покачала головой:
— Странно… из всех картин эта самая дешевая.
— Да. Но для меня она имеет особую ценность.
— Ну, особая ценность в ваших глазах вряд ли увеличит сумму страховки, — поморщилась женщина.
— Кажется, я не просила вас выплатить мне страховку, — отрезала Гретхен.
— Вы хотите сказать, что не собираетесь обращаться за страховкой? — удивился мужчина.
— Еще не знаю. Может, и буду. Наверное, этого хотел мой муж. Иначе с чего бы ему страховать эти картины?
Мужчина навел на картину фотоаппарат. Раздался щелчок.
— Кто еще, кроме вас, их видел?
— Полицейские. И еще соседи.
— Нет, — вмешалась женщина. — До этого. Кто еще, кроме вас, знал, что они вообще существуют?
Еще один щелчок затвора. Вслед за ним — другой.
Гретхен растерялась.
— Да любой, кто бывал в доме за последние два года.
— Можете дать нам список этих людей?
— Нет. На похоронах были десятки людей. Многих из них я даже не знаю. — Она посторонилась, заметив, что мужчина собирается сфотографировать картины под другим углом — с того места, где она стояла. Сделав еще несколько кадров, он переключился на вторую картину.
— Ну, тогда все, — вздохнула женщина. — Ладно, начнем с тех, кто бывал у вас часто. Можете перечислить их фамилии?
— Для чего?
— Это, возможно, поможет подтвердить, что у вас есть законное право претендовать на страховку.
Гретхен поежилась — почему-то ей вдруг стало не по себе. Правда, документы, которые она видела, выглядели настоящими. И все же что-то ее беспокоило. Что-то явно было не так.
— Не понимаю вас. Картины были застрахованы. Теперь они уничтожены. Какая разница, кто это сделал?
