Когда в трубке раздался голос Расса, у нее словно гора свалилась с плеч. Муж всегда был для нее чем-то вроде якоря — она бы никогда не смогла добиться того, чего добилась, если бы Расс не стал для нее надежным тылом. Сейчас она даже представить себе не могла, что Расс нашел бы для себя работу в городе, а дети весь вечер сидели бы дома одни. При одной мысли об этом Джорджии становилось жутко. И если она сейчас тревожилась за них, то тогда наверняка бы просто спятила, не иначе.
— Расс, — со вздохом сказала она, — Эллисон тут рассказала мне о Квинне. Неужели мальчик действительно напился? В середине дня? И вдобавок среди недели?
— Похоже на то, — довольно спокойно ответил Расс.
— Как-то не похоже на него…
— Согласен.
— Послушай, на той неделе они вместе с Эллисон ходили на какую-то вечеринку. Мне это не нравится.
— Брось, Джорджия. С ней все нормально.
— Послушай, как ты думаешь, она понимает, что то, что он делает, это неправильно… вредно для здоровья… опасно, наконец?!
— Не сомневайся, понимает. И потом, все это пока что одни только разговоры. Точно никто ничего не знает. Девчонки просто переполошились раньше времени.
— Как ты думаешь, а Эллисон тоже пробует спиртное на этих самых вечеринках?
— Домой она является трезвая. Мы ведь оба это знаем, верно? Мы же ее видели.
— Не всегда. Иногда она отправляется ночевать к Кристен. Или к Элиссе. Откуда нам знать, как относятся к таким вещам другие родители? Замечают ли они это вообще? В любом случае многие из ее приятелей очень скоро уже сядут за руль. Ты хоть представляешь себе, что тогда может случиться! Одному Богу известно, чем это кончится…
— Почему? Мне известно. Напишу еще одну статейку о том, как опасно садиться за руль в нетрезвом состоянии.
— Расс, я не шучу.
— Я тоже, милая. Между прочим, то, что кое-кто из них пробует спиртное, нравится мне не больше твоего. Только большинство из этих ребят хватается за бутылку не просто так, и было бы глупо с нашей стороны это отрицать. Страусиная политика никого еще не доводила до добра. Ты ведь всегда была согласна со мной, так почему же сейчас ты рассуждаешь совсем иначе?
— Расс, мне просто страшно. Куда катится мир? Насколько было спокойнее, когда мы уезжали куда-то все вместе и брали с собой детей. Тогда, по крайней мере, можно было за них не волноваться. Жаль, что теперь все по-другому.
— Знаешь, ты бы рассуждала совсем по-другому, если бы из всей семьи водила только ты одна. Мне будет намного легче жить, когда Элли получит права и станет ездить самостоятельно. За нее я спокоен.
— В общем, я тоже, — неохотно согласилась Джорджия. — Меня больше беспокоят ее приятели.
— Брось. Они славные ребята.
— Ага… особенно Квинн.
— Ты делаешь из мухи слона.
Может, так оно и было. Но разве могло быть по-другому, когда их разделяют несколько тысяч миль? Неужели сегодня только еще вторник, тоскливо подумала Джорджия. Еще вчера утром она была дома. Но с того времени, казалось, прошла целая вечность.
— Томми подготовился к тесту?
— Да, в общем-то, как обычно. Домашнюю работу у него я проверил. Там все нормально.
— Он так рвался поскорее бросить трубку. Мне даже немножко страшно стало — вдруг он что-то скрывает.
— Брось. Парень часами сидит в Интернете. А ты вернешься завтра. Вот он и решил, что расскажет тебе все, когда ты будешь дома. Кстати, во сколько ты прилетаешь?
— Часа в три, наверное.
— А дома когда тебя ждать? Или ты сначала заедешь в офис?
— Ни за что! — У Джорджии внезапно даже под ложечкой засосало от нетерпения — так ей вдруг страшно захотелось домой. Это случалось с ней все чаще. И с каждым разом желание оказаться дома было все сильнее. — Мне осточертела такая жизнь, Расс. Мне кажется, я просто обкрадываю себя, лишая нас всех чего-то страшно важного.
— Не волнуйся — я держу руку на пульсе, — хмыкнул Расс.
— Знаю, дорогой. Но я хочу быть с вами.
— Тогда реши для себя, что для тебя важнее: семья или работа. Потому что ты не можешь получить сразу все.
Скажи это кто-то другой, Джорджия взорвалась бы и закатила страшный скандал. Но в устах Расса это прозвучало ничуть не обидно. И потом, он бы первый с готовностью признал, что с работающей женой мужчине вроде него жить гораздо легче. Когда он был единственным добытчиком в семье, он иной раз чувствовал себя этаким жонглером на проволоке, старающимся изловчиться поймать как можно больше шаров. Что толку лукавить — такая жизнь, как сейчас, устраивала Расса куда больше.
Да и у кого бы повернулся язык его винить? Он сидел дома с детьми, жил их интересами — в точности как это раньше делала она, — а не тосковал вдали от них.
— Какие-нибудь еще новости?
— Никаких, — фыркнул Расс.
— Подстричь лужайку приходили?
— Еще утром.
— А тюльпаны уже появились?
— Только у одной Гретхен. Ни у кого из нас еще нет. Не иначе, у нее какой-то дар, — хихикнул муж.
