— Вы правы, Жорхе, — подала голос Матриция. — Вы достойный человек и лучший и стязателей, теперь я это понимаю. Сёстры пытаются меня защитить, но ваше первое предположение истинно: Тильду Лорендин убила я.
— Это моя вина! — рыдала Талиция. — Я опозорила сразу два государства — Веллапольское княжество и Квертинд!
— Заберите меня в застенки! — перекричала вой Финетта. — Вы же видите, чья это кровь? Вот, — она снова сунула платок в лицо стязателю так, что тот отшатнулся. — Посмотрите, это мой платок, мои инициалы и кровь Тильды. Определите, как определили кровь на перчатке Матриции!
— Я соврал, — тихо сказал Жорхе, но среди женского визга, плача и шума его голос прозвучал громом. — Магия Толмунда не позволяет определить, кому принадлежит кровь. И соврал, что видел пятно на перчатке Матриции. На следующий день мы с ней даже не встречались.
Девушки резко притихли, неуверенно переглядываясь. Приин открыла рот, но передумала говорить и закрыла. Матрица села на полу, обхватила себя руками. К ней подошли Финетта. Талиция Веллапольская выпучила влажные глаза, отчего её лицо стало совсем детским.
Ещё несколько минут назад прелестные, весёлые и жизнерадостные мелироанские девы превратились в бледных, растрепанных и подавленных женщин. Одна только Хломана Дельская не двигалась с места. Так и сидела идеальной фарфоровой куклой в своём кресле, не подавая признаков жизни.
— По версии консульского следствия, Тильду Лорендин убили с помощью рапиры, — продолжил стязатель. — Пять уколов длинным лезвием, одно из которых — сквозное — и послужило причиной смерти. Такое ранение способен нанести только тренированный боец. Так думает официальный комитет по расследованию, — он сделал паузу, разложив в ряд перед собой окровавленные спицы, будто бы этим жестом он приводил в порядок ещё и мысли. — Но я самолично вскрыл могилу Тильды Лорендин. Боюсь, за этот поступок меня ожидает гнев её семьи, — он слабо улыбнулся, оглядел присутствующих, но никому не было весело. — На самом деле на теле леди Лорендин шесть уколов. Они были нанесены шестью разными людьми. Для этого не нужно обладать ни силой, ни знанием. Только смелостью и решительностью.
Никто не ответил ему, никто не вздохнул, не хныкнул и не задал вопроса. Даже Лаптолина Првленская молчала, рухнув обратно в своё кресло. Она подперла подбородок рукой и уставилась прямо перед собой. Или точнее будет сказать — в никуда.
Слышалось только тяжелое, надсадное дыхание ключницы из-под маски да приглушённый шелест листвы из сада. Того самого, в котором должен был пройти замечательный день мелироанских дев. Нынешних убийц и преступниц.
Всё ещё поддерживая ключницу, я оглядела всех сестёр по очереди.
Троллье дерьмо! Как им в голову могла прийти такая дурная идея? Даже я вряд ли бы лишилась воплотить в жизнь угрозы, ведь прекрасно знала, чем это может закончится… А они… Спасительницы толмундовы!
— Даже самые невинные люди теряют голову и делают невероятные глупости, если их могут заподозрить в убийстве, — снова заговорил Жорхе. — А уж виноватые и подавно. Думаю, госпожа Првленская, вывод совершенно очевиден: Тильду Лорендин убили шестеро женщин. Шестеро мелироанских благородных дев. И вряд ли кто-то из них будет с этим спорить. Как это ни странно, единственная невиновная в убийстве — Юна Горст. Думаю, теперь девушки это тоже подтвердят.
Повисла тяжёлая, гнетущая пауза.
Заявление Жорхе Вилейна звенело в воздухе, подобно колокольчикам, открывающим бал. Это означало, что сейчас грянет то, ради чего все мы здесь собрались. Начнётся главное действо. Лаптолина открыла ящик стола, достала трубку, но не раскурила её, а принялась постукивать о столешницу, размышляя.
— Хломана, — вдруг заговорила Првленская. — Ты единственная, кто не признал свою вину в убийстве. Тебя не было с сёстрами в эту ночь?
Сестра Дельская расправила юбку. Аккуратно подвинула чашку с блюдцем в центр салфетки.
— Первый удар нанесла я, — спокойно ответила девушка и подняла глаза. — В спину. Точно так же, как когда-то ударила она меня, сталкивая в колодец. И идея тоже была моей. Мы планировали это несколько дней. Хотели сделать гораздо позже, выманить Тильду Лорендин в сад, к колодцу. Никто бы из нас не подал ей лестницу. Но в ту ночь она сама собрала всех сестёр, потому что увидела леди Горст в коридоре. Юна была одна, беззащитна, в домашнем платье и даже без бархотки. И Лорендин решила, что заклеймит её с нашей поддержкой. Она, как и мы все, понимала, что невозможно справиться в одиночку. Только с помощью сестринства.
— Глупая Лорендин, — улыбнулась Приин Блайт. Она сидела в кресле, нервно покачивая туфелькой. — Считала себя умнее остальных, но так и не смогла понять, что сестринство — это не только статус и красивое название, но и обязательство защищать и оберегать девушек. Это не соперничество и не борьба за звание лучшей. Настоящая сестра помогает другим сиять, а не стремиться их затмить своим блеском.
Сёстры притихли.
