От этих слов, прозвучавших так убедительно и так искренне, что-то тёмное, злое и острое царапнуло изнутри. Я часто заморгала от яркого света и резко отвернулась.
А что если Кирмос и вправду узнает о свидании? Что он сделает? Ответ пришёл сам собой: ничего. Всё будет так же, как и раньше. Так же, как и сейчас. Быть может, он уже и не вспоминает обо мне, а вспомнив, брезгливо морщится. И всё, что я только что сказала, имело смысл. Куда больший, чем я сама в него верила…
Жорхе молчал, но я кожей чувствовала его взгляд. От него леденела кожа даже под припекающим южным солнцем.
— Вряд ли он придаст этому значение, — сказала я кусту колокольчиков то, что вертелось на языке. — А если и так, то он должен знать о том, что я намереваюсь строить свою жизнь. Надеюсь, что как мой ментор он пожелает мне счастья. Так же, как я желаю ему, — я уже откровенно воззрилась на Талицию, благо, она меня не заметила — так была увлечена игрой с диковинными животными, сбежавшимися к ней со всего двора. — Так что я пойду на свидание с Ренуардом Батором и постараюсь сделать так, чтобы нам обоим оно понравилось.
Для убедительности я рубанула ладонью по воздуху.
Странный смех заставил меня вздрогнуть. Жорхе посмеивался в усы и тряс головой, возмутительно весёлый для такого мгновения откровенности. Мне даже по старой привычке захотелось стукнуть его кулаком, но я сдержалась и только передёрнула плечами. Что смешного было в том, что я только что сказала?
— Не веришь, что Ренуард всерьёз мной увлечётся? — насупилась я.
— В этом я не сомневаюсь, — продолжать тихо хохотать стязатель, но о причине своего смеха предпочёл умолчать. Вместо пояснений он спросил: — Во сколько вы планируете встретиться?
Я задумчиво прикусила губу.
— В девять вечера Ренуард Батор заберёт меня из академии и отвезёт в Ирб.
— Так поздно? — удивился Жорхе.
— Ирб красив ночью, — пространно ответила я и накрутила на палец локон, выбившийся из причёски.
— Ну хорошо, — сдался Вилейн, поднимаясь. — Может, это и к лучшему. В конце концов, ты права, это не может тянуться вечно, — Жорхе одёрнул лацканы с иверийскими коронами, прочистил горло. — Я приставлю для охраны двоих стязателей, с этим не спорь. Они будут сопровождать вас от начала и до конца.
Я едва не поморщилась. Стязатели на свидании? Серьёзно? Они что, будут носить над нами зонтик и подавать напитки? Десятки идей роем зажужжали в голове, возвращая меня в старый вонючий штаб банды. Но я сразу же их все отмахнула, потому что важным выводом из сказанного было то, что Жорхе не будет рядом. Если он доверяет такое ответственное сопровождение другим, значит, у него есть более важные дела.
“Куда отправишься на этот раз?” — хотела спросить я, но всё окружение вдруг пришло в взволнованное движение, засуетилось, забегало. Послышались далекие звуки дилижансов.
— Едут! — крикнула одна из садовниц — свир Ревда по имени Ролена. Низ её зелёной мантии весь пропитался землёй, поэтому бежала она тяжело, путаясь в ткани. — Ваше Сиятельство, едут!
На её крик тут же выбежала Лаптолина — собранная, деловитая, со сверкающая топазами в серёжках и стопкой документов в руках. Пергаменты она вручила подбежавшей служанке и, оглядев себя от макушки до пяток, принялась раздавать последние указания. Замелькали уши рудвиков, засуетились слуги, птички и бабочки вспорхнули со своих мест. Даже цветы на клумбах, казалось, развернули бутоны к дорожкам.
— Благородные леди! — дважды хлопнула в ладони госпожа Првленская. — Давайте достойно встретим новую сестру.
Девушки двинулись к порогу, чтобы выстроиться в ряд и приготовиться к приветственному реверансу, я же в общей суете подозвала Арму и, взяв под локоток, отвела в сторону.
— Отправишься с посланием к Ренуарду Батору, — коротко приказала я. — Скажешь ему, что я согласна отправиться с ним в Ирб, но хочу, чтобы он приехал пораньше. К трём.
— К трём, — понятливо кивнула Арма. — Так и передам.
— Поезжай, — хлопнула я девушку по мощному плечу. — Лаптолина обещала, что предоставит тебе дилижанс для этой поездки. Она и вправду не против этой затеи. Даже готова ей поспособствовать.
Арма глянула странно, недоверчиво, сначала на меня, потом на Лаптолину. Но возражений не имела.
— Леди Горст, — донеслось в спину. — Не заставляйте сестёр ждать вас.
— Уже иду, госпожа Првленская, — растянула я губы в улыбке и встала в стройный ряд её воспитанниц.
Звуки дилижанса громыхали уже совсем близко, за увитым виноградом и розами забором. Транспорт издал громкий “Чух” и, скрипнув тормозами, остановился. Отсюда, с другой стороны, мы никак не могли видеть прибытие новой сестры. Но по звукам слышали, как она вышла из экипажа, как засмеялась, как отдала короткие, весёлые приказания рудвикам, как те залулукали в ответ. Девушки взволнованно переглянулись, заулыбались одновременно тревожно и радостно. Важный день! Из-за общего переполоха я тоже поддалась лёгкому волнительному предвкушению, и в нетерпении покусывала губы.
