— Подумать только, что Мелироан сотворил с Юной Горст, — сложила руки на груди серебристая лилия и оглядела меня с ног до головы. — Тебя невозможно узнать.
Я кинула короткий взгляд на Жорхе, что притаился в тени крыльца, и открыто улыбнулась подруге.
— Ты права… — только и смогла выдавить я.
— Я так устала быть права, — знакомо сморщила носик Сирена, отчего на душе почему-то потеплело.
— Зато ты почти не изменилась, — наконец нашлась я. — Выглядишь так, будто пришла ко мне прямо из прошлого, из аудитории магистра Риина. Не хватает только формы и листов пергамента. Ты же не сидела там всё это время?
Я натянула улыбку, поддерживая шутку и приглашая девушку к беседе. Но Сирене не нужны были поощрения.
— Хотела бы я сказать, что путешествовала по миру и спасала человечество, но это будет слегка преувеличено, — она наконец оглядела замок Мелироанской академии, двор, накрытые на лужайке столы. Девушка прошлась по траве прямиком к горке мариолей, схватила одно пирожное с самой верхушки, откусила кусочек и зажмурилась от удовольствия. — Есть хочется ужасно! — прокомментировала Сирена Эстель и продолжила: — Но и Кроуницкой академии меня тоже не было. На самом деле я жила в таких глухих болотах, куда редко ступает нога человека. Мерзкое местечко, если подумать… — она сосредоточенно зажевала.
— Проклятое? — предположила я.
И поймала недовольный взгляд идущей к нам Лаптолины. Весь вид Првленской слишком явно выражал недовольство самоуправством Сирены, поэтому я поспешила оттащить подругу от еды. Леди Эстель беспомощно огляделась, но покорилась — под моим напором присела в одно из садовых кресел.
— Что это за местечко? Расскажи подробнее, — попыталась я отвлечь Сирену разговором.
— Особняк по указанию Его Милости консула Блайта в почти заброшенном Фритмайте, — осторожно ответила Сирена, оглядываясь. — Ну, как особняк… Дрянной домишко на три комнаты, полуразрушенный, в котором мне приходилось жить вместе с одной-единственной служанкой, рудвиком и конюхом.
— Госпожа Эстель, — заговорила Лаптолина, оказавшись рядом.
Мы снова, как по команде, обе подняли головы. Несколько секунд Првленская сомневалась, к кому же из нас обратиться, но наконец остановила свой выбор на мне.
— Юна, думаю, леди Лампадарио необходим отдых после долгой дороги, — в голосе Лаптолины смешались нотки заботливого участия и твёрдого приказа. — Невежливо навязывать ей своё общество так скоро. Прояви гостеприимство. Будь внимательна к новой сестре и подруге. И её… служанкам.
Хозяйка Мелироанской академии смерила знак соединения серебристой лилии странным взглядом, выражения которого я не смогла оценить, и поправила тиаль целителя на груди.
— Конечно, — быстро покорилась я. — У нас ещё будет время, чтобы пообщаться.
Сирена раскрыла рот и поняла брови в немом вопросе. Думаю, даже вид живого икша удивил бы её меньше, чем покорность Юны Горст.
— Проводите свою госпожу в покои, — холодно повелела Првленская, обращаясь к Сирене. — Для неё приготовили комнату на втором этаже, которую нужно обустроить согласно привычкам леди Лампадарио. На её месте я бы лишила вас жалования за то, что заставляете ждать.
Фидерика, уже успевшая подняться в Голубую Гостиную, приглашающе помахала Сирене из дверей. Леди Эстель в первую секунду опешила, но затем неспешно встала, расправила полы плаща и с гордо поднятой головой зашагала прочь. Но на середине пути остановилась и вернулась.
— Знаете, — задумчиво проговорила леди Эстель. — Чем старше я становлюсь, тем сильнее убеждаюсь в одном наблюдении.
Лаптолина не спешила поддерживать диалог с обслугой, поэтому только смерила её удивлённым взглядом.
— В каком? — просто спросила я.
— Как много мудрости всегда было в словах моего ментора, — Сирена посмотрела мне в глаза. — Всё, что ментор говорил мне когда-то приобретает особый смысл. Такой, который раньше мне был недоступен, я не могла его постичь в силу возраста и отсутствия жизненного опыта. А ещё менторы о многом молчат. И это молчание красноречивее сказанных слов.
Я понимающе улыбнулась и опустила глаза. Да, Сирена Эстель и правда была для меня одним из самых родных людей в мире.
— И что же вам говорил ваш ментор? — не выдержала Првленская. Она сделала особый акцент на последнем слове.
— Что самые отвратительные люди разрушают чужое счастье, прикрываясь благовидными предлогами, — не моргнув глазом, выдала леди Эстель. Сделала вид, что задумалась, подперев подбородок пальчиком, и закончила: — А! Ещё Дамна любила вспоминать, что Лаптолина Првленская — ледяная сука с амбициями безжалостного манипулятора.
Всё ближайшее окружение потрясённо замолчало, будто бы посреди ясного дня грянул гром. В каком-то смысле так и было.
Одна только серебристая лилия как ни в чём не бывало крутанулась, взмахнув кудряшками, и быстро скрылась в дверях. Удивительно знакомая картина.
