А Зорин направился к своей машине. Забравшись в салон, он бросил взгляд на валяющийся на полу фантик. Его вчера кинул Ванюшка. Его карманы всегда были набиты конфетами с кладбища, и он ел их беспрестанно. Не вынимая из оберток, чтобы не выпачкать пальцы.
«На этом фантике есть его слюни, — подумалось Мише. — А я нет-нет да и подозреваю Ванюшу. Под личиной дурачка легко скрывать свою истинную сущность. Идеальная маскировка для убийцы. Везде слоняешься, увязываешься за людьми, легко с ними заговариваешь, потому что тебя не опасаются. Тебя все знают, но… Тебя никто не знает!»
Миша поднял фантик, взяв его кончиками пальцев. Повертел в руках. А потом выбросил в окно!
«Какая только дурь не придет в голову, — отругал себя Зорин. — Ванюшке было десять, когда погибла Алена. И он тогда только пошел в первый класс (коррекционный), почти не говорил, а соображал так плохо, что умудрился, бегая по пустынной улице с пакетом, попасть под машину».
Отбросив вместе с фантиком мысли о Ванюше, Зорин погнал в сторону трассы М7, чтобы найти тех, с кем Офелия боролась за внимание клиентов.
Часы опять пошли!
Оля подкрутила стрелки, чтобы они показывали точное время, и направилась к автобусной остановке. Сегодня ей ничто не помешает купить костюм и хотя бы пару новой обуви.
Завтракать она не стала, решив поесть в ТЦ. Хотелось венских вафель и капучино. А еще вида на многоэтажки. Кто бы мог подумать, что она соскучится по городскому пейзажу?
— А я вас знаю, — услышала Оля юношеский баритон, когда села в маршрутку. К ней обратился паренек с кассовым аппаратом на шее. В автобусах Ольгино все еще работали кондукторы. — Видел в видосе Сарика-косарика.
— Не думала, что стала интернет-звездой, — пробормотала Оля.
— Вы сильно не зазнавайтесь, — хохотнул парень. Симпатичный, патлатый. Такие обычно официантами работают, продавцами-консультантами в магазинах электронных товаров, промоутерами, но никак не кондукторами. — Видосик проходной, его скоро забудут. Хотите глянуть?
И, не дождавшись ответа, продемонстрировал короткое видео, в котором Оля шла по улице сначала в своей обычной одежде, а потом в фуфайке поверх пижамы и калошах. Делала она это под веселую музыку.
— Я юмора не поняла, — призналась она.
— Называется ролик «Как быстро деревня меняет москвичей».
— И это смешно?
— Прикольно.
— А я думала, он сменит контент и будет об ольгинском маньяке снимать.
— Чтоб потерять аудиторию? Сарик не дурак. — Парень плюхнулся на сиденье рядом с Олей. — Но маньячная тема его заинтересовала, это факт.
— Откуда знаешь?
— Мы соседи, на одной площадке живем. И я слышал, как он у брата старшего спрашивал о том, не в те ли времена он на старом кладбище тусовался, когда там подружек-сектанток убили. Тот готом был и нес, как сам говорил, готическую культуру в массы. Но мать моя его придурком до сих пор называет, хотя он давно остепенился и сейчас мангальщиком работает в армянском кафе на трассе.
— Мне выходить, — сказала Оля, увидев в окне трехэтажное здание торгового центра.
— Всего вам хорошего. Если что, я видосик лайкнул.
Оля усмехнулась и прошла к выходу. Другая бы дама рассердилась, узнав, что ее исподтишка сняли не в лучшем виде и высмеяли на весь честной интернет. Но ей было плевать. Правильно патлатый кондуктор сказал, этот видосик скоро забудут, ведь он проходной.
…Следующие три часа Оля провела в ТЦ. За это время ее узнали еще три человека. Все молодые, улыбчивые. Они не подходили, но смотрели пристально, а затем доставали телефоны.
Спортивный костюм ею был наконец приобретен. Что порадовало, на распродаже. Остался маленький размер из коллекции позапрошлого года, и на него никто не позарился. А Оле он понравился. Теперь будет в нем, а не в фуфайке по улице фланировать. Но с калошами ни за что не расстанется! Она с ними сроднилась.
Домой она поехала на такси, чтобы не толкаться в маршрутке. Это утром та была полупустой, а в обеденное время забилась народом. Плюс у нее руки были заняты пакетами — не удержалась и купила не только кроссовки, но и летние шлепки и тапочки с меховыми помпонами. А еще симпатичный халат и… роскошную ночную сорочку. Ее схватила, не думая! И только расплатившись, поняла, что сделала бессмысленную покупку. Как она будет спать в искусственных шелках и кружевах, когда ее тело принимает только хлопок?
— Такие надевают, чтобы красиво снимать, — сказала бы на это Алена. У нее подобных вещей было много. — Вырастешь — поймешь!
И вот Оля выросла, но до конца не поняла, сама ли она должна снимать сорочку или позволить это сделать мужчине? В соблазнении она…
«Ни в зуб ногой!» — это уже мамины слова. Она употребляла их всегда, когда речь заходила о талантах дочери. Точнее, об их отсутствии. Особенно огорчало матушку то, что Оля в науке — ни в зуб ногой. — А могли бы стать династией и прославить фамилию. — После развода она вернула себе девичью, Фрязина.
Первое, что сделала Оля, когда зашла в дом, — это разделась. До трусиков. Даже лифчик сняла, — чтобы понять, как сорочка сидит на груди. Облачившись в нее, Оля встала перед зеркалом.
