Анна села на стул перед туалетным столиком и руками собрала волосы наверх.
— Ты, правда, не станешь меня отговаривать? — спросила она, когда Настасья встала у неё за спиной и посмотрела на неё через зеркало.
— К чему мне? Может, и лучше будет уехать, да и как тебя неугомонную удержать?
Анна улыбнулась и убрала руки — волосы рассыпались по плечам.
— Туго плети, чтоб никто не видел, какой они длинны.
— Заплету как нужно, лишь бы голова не заболела. Только вот что ещё возьми, — Настасья засунула руку в карман юбки и вытянула оттуда свёрнутый клочок бумаги. — Спрячь это. Если будет совсем плохо, поезжай в дом у городских конюшен Белого Города, у него крыша зелёная — не перепутаешь. Скажешь, что от меня, и это отдашь. Приютят, помогут…
Анна взяла лист в руки и покрутила, но разворачивать не решилась.
— И откуда ты всё знаешь? В поместье безвылазно живёшь, а сама…
Настасья хмыкнула.
— Свободы у меня больше. И не спрашивай ни о чём. Только вот, что сказать-то, если искать тебя станут?
— Скажи, — Анна прикусила губу, — что на прогулку уехала. До последнего говори, а я по возвращении сама со всеми объяснюсь.
Шёл второй день её пути, лошадь устала и вяло тащилась по лесной дороге. Устала и Анна. Теперь, когда второй закат настиг её в дороге, она вынуждена была признать, что заблудилась, что Стася была права — Анна не знала, куда ехать, она даже не была уверена, что правильно выбрала направление. Единственное, чему она последовала с абсолютной точностью, так это напутствиям оставлять восход всегда по правую руку. Было морозно, изо рта шёл пар, снег лежал на километры вокруг, а небо словно покрылось прозрачной коркой льда, и звёзды на нём мерцали застывшими белыми алмазами. Сильно хотелось спать, горы давно остались позади, но башен Белого Города ещё не было видно. Время ускользало сквозь пальцы.
За эти два дня Анна ни разу не остановилась: иногда шла пешком, иногда ехала верхом, но совсем не отдыхала. И этому была причина. Все деревни за границами их владений, в которые она заезжала, были пусты, в некоторых из них виднелись следы сражения, а в одной она нашла мёртвого офицера императорской армии и сбежала оттуда так быстро, как только смогла, позабыв, что в пустующих домах можно не только отдохнуть, но и, возможно, найти что перекусить. Собранные Стасей припасы стремительно таяли, многим Анна делилась с лошадью, кое-что ела сама, но уже было очевидно, что им не хватит.
Анна плотнее запахнула ворот и замёрзшими руками перехватила поводья. Лошадь дёрнула ухом и пошла быстрее.
— Что? Что случилось? — Анна посмотрела вперёд и всё поняла.
Лес поредел и вывел их к реке, на берегу которой показалась небольшая деревня. Обитаемая деревня. Несколько окон тускло сияли в темноте, над крышами струился дым, и Анне даже почудилось, что она слышит аромат свежевыпеченного хлеба.
— Прекрасно! Ты умница! — шепнула она лошади на ухо. — Скорее.
Лошади будто бы и не нужно было никаких приказов: она сорвалась с места сама, растеряв усталость, и уже через четверть часа доставила Анну в деревню. Вокруг стояла тишина, где-то лаяли собаки, деревня спала, как и должно было быть. Неужели сюда не добрались беспорядки? Анна спешилась и вошла во двор дома, из трубы которого спиралью вылетал белёсый дымок. Дверь открыли сразу. Старушка, возникшая на пороге, придирчиво оглядела Анну с ног до головы.
— Девка в мужском наряде что ли? Чего надобно?
Анна тактично постаралась не удивляться и подумала, что ей стоит быть осторожной, но вдруг поймала себя на том, что не чувствует опасности. Старушка перед ней сама боялась чего-то, оттого и встречала её так неприветливо. Белый в мелкий горошек платок, старое, но ещё очень хорошее прямое коричневое платье, галоши и собственноручно связанные шерстяные носки не могли принадлежать человеку, способному кому-то навредить. И Анна выдохнула, решительно отбросив все сомнения.
— Мне бы переночевать… Не подскажете, где тут постоялый двор?
— У меня остаться можешь, лошадь вон к овсу отведи, — старушка махнула рукой в темноту двора, — рядом с колодцем кормушка там, и вода.
Анна послушалась, украдкой зажгла магический огонёк на пальцах и действительно нашла кормушку. Привязала лошадь и вернулась. В доме оказалось очень тепло. В углу топилась каменная печь, горели обычные свечи, пахло чесноком и мятой — странное сочетание.
— Ты садись. Проголодалась пади? — не спросив имени, сказала старушка. — Давненько у меня гостей не было, но что поделать. Нынче все в проклятой столице.
— Да? — Анна села за стол, всерьёз заинтересовавшись свечой. Воск плавился и плавился, стекая крупными каплями — свечи в доме будто плакали. Анна посмотрела на старушку и отчётливо ощутила, что в ней совсем нет магии, никакой магии. — Что у вас случилось?
— У меня? — удивилась старушка. — Ничего. Живу-поживаю, гостей принимаю иногда, путников… — она выставила на стол блюдо с жареной курицей, вероятно, из своих запасов, потом ушла куда-то и вернулась с банкой солений.
— И всё-таки, — Анна встретила её взгляд, — почему вы не пользуетесь магией?
