— Магией? — старушка тяжело вздохнула и села напротив, предварительно вручив Анне салфетку. — Так вот что тебя беспокоит? — увидев растерянность Анны, она придвинула к ней курицу. — Ты руками ешь, а я расскажу.
Анна потянулась к курице, с некоторым трудом отломила ножку и вдруг замерла. Сердце её укатилось в пятки и застучало где-то там, внизу. Она вспомнила их вылазку в деревню, как Алексей спас их, как Андрей защищал, и вспомнила медальон. Страшная догадка посетила её, но она взяла себя в руки и решила послушать прежде, чем надумывать всяких ужасов.
— Я видела, какой огонь ты зажгла, — тихо произнесла старушка. — Не знаю уж, где ты была и откуда путь держишь, да вот только на смерть ты свою идёшь. В нашей деревне мужики императора защищали, а пострадали все.
— У вас вытянули магию? Её забрал человек с медальоном?
Старушка провела ладонью по лицу.
— Да. Слышала я, что главный их хочет магию кристаллов ваших в себя вобрать. Мне-то уж помирать скоро, а вам бы жить да жить, да вот изверги задумали императорскую семью погубить.
— Они убьют императора? Они, правда, на это пойдут? — куриная ножка выпала из рук Анны и покатилась по столу, пришлось срочно ловить у самого края, чтоб не уронить на пол. — Простите…
— Пустое, — старушка отвернулась и посмотрела в окно. — Ешь, до утра лошадке своей дай отдохнуть, а потом разворачивайся и скачи как можно дальше от столицы, беги, пока не поздно.
Анна вскочила на ноги.
— Нет. Мне нужно в Белый Город. Благодарю вас, но утром я поеду именно туда.
Старушка покосилась на неё.
— Ну и дура. Зазря жизнь свою отдашь. Армия императора на сторону тех людей перешла, нет у вас больше поддержки, всех вычистят, если не бросите всё и не сбежите за море.
— Я не сбегу. Почему? Зачем? — воскликнула Анна. — Это моя земля, моя родина, я никуда не пойду! Я буду бороться!
— Бороться? Ну-ну… Как знаешь делай, только поешь и отдохни, не оставляй греха на душе старухи.
Анна заставила себя успокоиться, села обратно, подобрала курицу. Она и правда очень устала, нельзя было продолжать путь в таком состоянии, да ещё и зимой. Больше они не разговаривали. Старушка молча постелила ей на печи, а сама устроилась внизу, на приступочке. Где-то тикали часы, за стенкой шуршала мышь, ветер дёргал сломанные ставни. Анна заснула на удивление быстро и так же быстро проснулась. Ей показалось, что она и вовсе не спала — закрыла глаза и сразу открыла. В доме скрипнула дверь, послышались приглушённые шаги, кто-то заговорил, явно скрывая голос под слабой магической защитой. Анна напряглась.
«Так ведь… и не было никого», — донёсся голос старушки.
«Ага, мать, а лошадь-то дворянскую ты пади выкупила вчера на базаре?» — второй голос был мужским и звучал так, будто человек привык раздавать приказы.
«А чой-то теперь у нас императорская армия старух всяких проверяет?»
«Дак ты ж не всякая, старуха-то. Отойди!»
«Милок…»
«Отойди, старая, пока я…» — раздался стон, будто старушку сильно толкнули или ударили.
Анна подорвалась с места, нащупала револьвер, дневник под одеждой и письмо Стаси, мысленно поблагодарила себя за осмотрительность и, схватив верхнюю одежду, по-кошачьи пробралась к окну. К счастью, на улице было темно, а ставни не скрипели, и Анне удалось выбраться — она спрыгнула в снег, оделась и осторожно выглянула из-за угла. Во дворе, преграждая путь к калитке, стояли пять офицеров императорской армии, все держали коней под уздцы и магические фонари. Анна оценила обстановку: силуэт её лошади изредка появлялся на линии света в десяти-пятнадцати шагах от офицеров, если пробраться за колодец, а затем незаметно отвязать поводья, то она успеет вскочить в седло и перемахнуть через низкий заборчик раньше, чем офицеры поймут, что случилось. Один из них как раз в этот момент оглянулся, и Анна вжалась в стену, стараясь унять сбившееся дыхание. Страх окатил её холодной волной, руки затряслись, но она не могла позволить себе панику. Она уже начала этот путь, и ей нужно было попасть к отцу и к Алексею. Как в бреду она вспомнила слова старушки об измене армии и о планах на императорскую семью — внутренности сковало льдом, и Анна даже не знала, случилось ли это от осознания, что она может не успеть во дворец, или от предположения, что Андрей мог оказаться предателем, или от того, что она, слабая восемнадцатилетняя девушка, сможет противопоставить такой силе, этому ужасному решению.
«Я пойду, проверю, мне это не нравится», — услышала она, и все мысли исчезли, мир внезапно сделался чётким и, казалось, сама магия затаилась, чтобы её не выдать.
Чьи-то шаги направились в её сторону по скрипучему снегу, но вдруг раздался другой голос.
«Перестань, тут лисы, все это знают. Из дома, который обыскивает полковник, невозможно сбежать».
«Резонно», — отозвался первый. Шаги замерли совсем недалеко, а потом прозвучали снова, в обратную сторону.
