Анна шумно выдохнула. Нужно было действовать и действовать немедленно, её чутьё буквально кричало, что если выйдет упомянутый полковник, ей уже не сбежать. Сердце стучало в виски, лунный свет мерцал в снежном насте, Анна ещё раз выглянула из-за угла, трижды глубоко вздохнула и тенью метнулась к колодцу, не позволив сомнениям помешать ей. Она упала за колодец прямо в тот момент, когда несколько офицеров обернулись в её сторону. Где-то завыли собаки.
«Ну, вот», — хохотнул один из них, — «говорил же, что лисы по темноте шарахаются. Вон как собаки надрываются».
«Так пойти и пристрелить их, шляются тут, делу мешают», — возмутился другой.
«Увидишь и пристрелишь, по темноте ещё в снег за ними лезть!» — судя по звуку, первый хлопнул второго по плечу.
«Молчите», — проворчал третий, — «тут вам не полевые развлечения. Решения ждём, на стороже будьте».
Пока они говорили, Анна решилась посмотреть на них снова — все стояли к ней полубоком или спиной и при большой удаче могли её не заметить. Под прикрытием их голосов, она скользнула к кормушке, схватилась за узел, но тот не поддался, поводья накрепко примёрзли к деревянной перекладине. Лошадь повела ухом и опустила морду к сену. Анна тихо выругалась словами, которые когда-то слышала от старого конюха, и вдруг почувствовала в себе небывалую решимость. Руки сами обхватили узел, и чёрная магия потекла, плавя лёд и одновременно опустошая Анну так, как делала это при первом касании кристалла. Перед глазами поплыли образы, мир потерял чёткость.
«Чувствуешь?» — голос первого офицера ворвался во мрак, в котором тонула Анна, и выдернул её обратно, — «Магия. Такая сильная. Это из дома?»
«Я не знаю», — ответил другой.
Анна дёрнула узел, развязала поводья и вскочила в седло.
«Эй!» — послышалось сзади, когда лошадь сорвалась с места и сиганула через забор.
«Стоять!»
«Идиоты, я сказал взять лошадь!»
Ветер ударил в лицо, Анна вцепилась в поводья и пригнулась, сзади прозвучал выстрел. Лошадь понесла, но Анна не вскрикнула, не попыталась её остановить, лишь припала к лошадиной спине и вся обратилась в слух. Она прекрасно понимала — за ней будет погоня, и чем дальше ей удастся уехать от преследователей на старте, тем больше у неё шансов спастись. Но она не понимала, всё ещё не могла поверить, как могли офицеры императорской армии пойти на это, как они могли?
Вдалеке замерцала белая полоса рассвета, Анна мысленно поторопила солнце и на миг закрыла глаза. Мимо проносились дома, повороты заснеженных улиц, копыта проскальзывали на ледяной колее, выстрелы не прекращались, но звучали всё дальше и дальше, и Анна было решила, что всё обойдётся, когда сгусток магической энергии, пущенный неизвестно с какой стороны, попал прямо в лошадь. Импульс прошёл от хвоста к спине, мир перевернулся, и Анна обнаружила себя в снегу, прижатая тяжёлой тушей лошади — ногу пронзила резкая боль, снег засыпался за ворот. Хотелось кричать, хотелось плакать, но жить хотелось больше. Что бы ни случилось, она должна была жить, Анна очень хотела жить, она не могла себе позволить никакой женской слабости. Только не теперь.
Анна извернулась, упёрлась свободной ногой в спину лошади и усилием воли, со всей яростью, на которую только способна отчаявшаяся женщина, оттолкнулась, потом ещё и ещё, и мгновение спустя оказалась на свободе. Ощупала ногу, осторожно поднялась и выдохнула с облегчением. Ей очень повезло. Снег смягчил падение, боль была следствием всего лишь ушиба, а не перелома.
Над головой просвистела ещё одна пуля, кто-то крикнул про охотничьих собак — Анна вздрогнула и подползла к лошади, но та больше не двигалась, бездонные большие глаза недвижимо смотрели в небо. Анна всхлипнула, прижалась щекой к ещё тёплой морде и тихо прошептала:
— Спасибо. Спасибо тебе и прости…
Конское ржание, лай и крики вернули Анну в реальность, и она, не замечая боли, встала на ноги и быстро, насколько смогла, пробралась к узкому проулку между домами. Здесь было темно, маленькая тропинка шла вплотную к стенам, уместиться здесь мог только один человек. Анне было всё равно куда идти, лишь бы спрятаться, лишь бы убежать, и эта тропинка казалась очень удачным вариантом. От осознания, что стреляли по ней, а попали в лошадь, бросало то в жар, то в холод, слёзы стыли на щеках и в сердце, с руки упала перчатка, и Анна не стала её поднимать. Еле живая, замёрзшая, она плелась вдоль стены, надеясь на чудо или на благоразумие офицеров, а может на собственную удачливость.
Императорская армия. Как они могли?! Эта мысль не давала ей покоя. Как они могли?
