Как выяснилось позже, мужчина пытался найти коня, но оказалось, что все частные выезды за пределы деревни запретили, коней забрали в пользу армии, а проезд повозок строго контролировали. Императорская армия искала владельца убитой лошади, а значит, выход оставался только один. В Белый Город шёл обоз с оружием, который никогда не проверяли без соответствующего приказа: оружие было в ведомстве Белого Города, и лишние действия с ним могли не только нарушить работу самого оружия, но и оказаться опасными для окружающих. Можно было заплатить извозчику и тайно покинуть деревню, только плату просили немалую. Однако у спасителя Анны нашлись и деньги. Анна охнула от удивления, когда, усаживая её между деревянными ящиками, набитыми в сани, и накрывая брезентовой тканью, он тайком вручил ей мешочек с монетами.
— Благодарю вас, — произнесла она одними губами, и услышала уже набивший оскомину ответ.
— Поблагодарите при следующей встрече, Анна Дмитриевна.
Просвистел хлыст, заржали кони, и сани сорвались с места. Анна ещё не знала, что в этот роковой момент навсегда изменила свою жизнь.
Командующий отложил дневник и потёр переносицу, несколько раз, с нажимом, помассировал виски, потом схватил бутылку и залпом осушил половину, словно несколько суток брёл по безжизненной огненной пустыне. Снова закурил. В глубине второй пачки одиноко притаилась последняя сигарета.
Так вот, что случилось. Вот какой части паззла не доставало, вот кто помог Анне и Алексею…
Время давно перевалило за полночь, за окном всё так же стояла весна, так же влетали на подоконник вишнёвые лепестки, хотелось спать. Но он не мог спать. Конечно, он узнал незнакомца, о котором писала Анна, и жаждал узнать подробности их новой встречи. А она, теперь командующий был в этом уверен, тогда состоялась.
Очередной лист с хрустом перевернулся, открывая новую главу жизни Анны.
В её глазах отражались огни Белого Города. Маленькая, хрупкая перед этим необъятным величием, она стояла в ночной темноте у стен, на другом берегу от того места, где, казалось, ещё вчера её обнимал Андрей, на снегу, окроплённом кровью рябин, и не верила собственным глазам. Часть дворца, всё западное его крыло обвалилось, оставив лишь обгоревший остов, восточная часть оставалась целой, но заметно пустующей, и только свет двух окон на самом верху в императорских покоях отчаянно взывал к надежде.
Ледяной ветер бросил в лицо ворох снежинок, и Анна вздрогнула, живо вспоминая, что с момента, как она тайком спрыгнула с саней за мостом и пробралась к нужному месту вдоль рва, прошло больше четырёх часов. Руки окоченели, ноги промокли, а магию использовать не получалось, то ли из-за страха не успеть слить излишки кристаллу, как было с отцом, то ли потому, что в такой мороз даже магия не желала покидать своё убежище. Анна помнила, где находится нужный кирпичик, как войти в тайные переходы, знала, что все магические двери откликнутся ей как дворянке-наследнице, но нужно было ещё преодолеть ров — незамерзающую ледяную воду. И выбор был только один.
Холод сковал лёгкие, дышать стало невозможно, казалось, что вода впивается в кожу морозными иглами, но Анна смело ступила в неё, решительно сделала несколько шагов вперёд и поплыла. Уже на другом берегу, с трудом понимая, как ей удаётся двигать онемевшими конечностями, она сделала над собой усилие, и, дрожа всем телом, поплелась до нужного места. Кирпичик поддался, впуская её во мрак тайного перехода, в лицо пахнуло тёплым воздухом, и Анна потянулась к нему. Внутри ничего не изменилось: стояла такая же тишина, так же мерно горел факел в подставке — Анна позволила себе немного побыть в его согревающем свете, прочувствовать пронзившую обмороженные пальцы боль, а потом сжала кулаки, сняла факел и пошла к той двери, которую когда-то Андрей указал ей, как прямой выход к императорским комнатам. Там её встретила широкая винтовая лестница и вкрапления золотых огоньков по стенам. Сомнений не было. Это был правильный путь.
И очень непростой. Ещё на середине лестницы Анна так устала, что чуть было не бросила эту затею, но всё же решила идти дальше, наверху ей пришлось остановиться, чтобы выровнять дыхание и впихнуть факел в необоснованно высокое крепление на стене. Всё тело ломило, пальцы на руках едва гнулись, лёгкое покалывание ощущалось как острые металлические шипы. Анна прислонилась к стене и прикрыла глаза, собираясь с силами.
