Раннее утро на пристани выдалось шумным. В бухту Серебряного Рифа зашёл белоснежный лайнер, и это стало настоящим событием для жителей прибрежных рыбацких деревень. В последние два года пассажирские корабли появлялись редко, пускали на Кристальный Материк не многих, зачастую даже своим, уехавшим ещё до тех страшных событий, не давали разрешения, вот и теперь люди не ждали особой милости. Вернувшиеся на этом белом морском красавце наверняка были или высокопоставленными лицами, или сопровождающими, но ни в коем случае не теми, кому следовало бы вернуться.
Трап коснулся земли, и толпе предстали два грузных мужчины с чемоданами из светло-коричневой кожи, за ними прошли дамы в шляпках, сопровождающие их кавалеры и грузчики, актриса, чудом выбившая себе гастроли за морем и вернувшаяся с почётом и славой, а следом на трап ступил молодой мужчина. Белый костюм с иголочки, светлые волосы в модной стрижке, небольшой чемоданчик и тёмные очки. Лучи весеннего солнца отразились в пуговицах пиджака, сверкнули в металлических наручных часах, и заискрились в глубине его чёрных глянцевых туфель. Мужчина ступил на землю, осмотрелся и стряхнул с пиджака неизвестно откуда прилетевший вишнёвый лепесток.
— Вот ты где? — раздалось откуда-то справа, и толпа расступилась, пропуская статного высокого офицера, чем-то похожего на того, к кому он шёл. — Наконец-то, я боялся, письмо не дошло, а магическим… сам понимаешь.
— Я всё получил, — кивнул мужчина в белом, — всё хорошо, Саш.
— Ну что ж, — тот, кого назвали «Саш», осмотрелся и вдруг сделал ещё один шаг и крепко обнял мужчину в белом. — Андрей, я так рад тебя видеть. Ты себе не представляешь.
— Ну почему же? — мужчина в белом усмехнулся и обнял Сашу в ответ. — Я тоже очень… очень рад снова оказаться дома.
Расцвёл поистине чудесный весенний вечер, пахло цветущими вишнями и яблонями, чернила небосвода разлились до самого горизонта и замерцали алмазной крошкой звёзд, тёплый ветер пронёсся по улицам и ворвался в окно второго этажа одного из многочисленных постоялых дворов, которые теперь назывались модным словом гостиницы, а иногда и заграничным «отели». Белая засаленная занавеска взлетела и опустилась, приоткрывая силуэт Саши, а точнее Александра Михайловича Вознесенского, действующего главнокомандующего новой Армии Кристального Материка. Александр стоял в шаге от окна и смотрел на развилку дорог и крыши домов деревни, утопающие во мраке тёплой ночи. Андрей сидел у стола, высвеченный жёлтым светом настольной лампы, и, не отрываясь, смотрел на брата. Под потолком жужжал и бился во всё на свете здоровенный майский жук.
— Объясни мне, что произошло? — наконец, сказал Андрей. Александр и так всю дорогу изводил его молчанием, он больше не мог ждать. — Ты писал, что отец погиб при взрыве кристаллов. Ты был там?
— Разумеется, нет, — устало ответил Александр, не оборачиваясь, — я был дома. В столицу попал, когда всё уже случилось, когда моя магия… — он вздохнул и обернулся, меняя тему. — Как ты это пережил? Как тебе удалось выжить?
— С трудом, — буркнул Андрей, — ты не ответил на вопрос. Рассказывай!
— Мне написал Голицын, прислал гонца, а не магический знак, и тогда я понял, что цветной магии больше нет ни у кого. По дороге в Белый Город я увидел то, чего все мы боялись долгие годы — стычки, разруху, императорская армия едва справлялась со всем этим.
— До меня доходили слухи, что всё это дело рук Голицына, — задумчиво произнёс Андрей.
— Ну что ты. Кроме нас с тобой и его семьи не выжил никто из дворян. Наш отец поверил сплетням о кристаллах, хотел завладеть их силой, но ошибся, погиб. Многие носители цветной магии, то есть, почти все, не смогли выдержать перемены цвета, поместья опустели, и люди — придворные и офицеры упрашивали Голицына взять контроль над страной, больше было некому.
— Кристаллы уничтожены? Все погибли? И императорская семья тоже?
— Императорская в первую очередь, но Алексею чудом удалось выкрасть золотой кристалл. Он жив, я в этом уверен, и если он вернётся, ты понимаешь, если он вернётся, то встанет во главе страны, пусть не с дворянами, с Советом, но встанет. У нас будет наследие императора.
— Алексей жив, — тихо повторил Андрей и вдруг спросил. — Ты знал? Знал, что планирует отец?
Александр покачал головой.
— Нет. Я догадывался, что планируется масштабная кампания, но ничего подобного не предполагал. И я не знаю, что теперь о нём думать. Это настоящее предательство, ещё и в такой тяжёлый момент для Кристального материка. Чудовищное предательство, — он прошёл через комнату резкими размашистыми шагами и сел напротив брата. — Не знаю, смогу ли простить его. Катюша носила ребёнка и… потеря цветной магии стала для неё фатальной.
Андрей вскинул взгляд, побледнел и коснулся руки брата.
— Прости. Я совсем забыл спросить. Мне… очень жаль.
— Я виноват, — Александр сжал руку в кулак и долбанул ей по столу, — виноват!
