— Ты прости меня, что в такой момент меня не было рядом, Алексей, — Андрей говорил, сбиваясь, всё пытался назвать цесаревича по-прежнему, как в былые годы, но пропасть, разделившая их, была слишком глубока.
— Оставь это, — в отличие от него Алексей говорил искренне, с благородным спокойствием, будто давно отпустил их общее прошлое. — Если бы ты вернулся тогда ради меня, то не стоял бы сейчас тут, и некому было бы спасти Анну. Ты вот что… — он чем-то пошуршал рядом с Анной и отошёл, — возьми вот. Выбирался сегодня во дворец. Несмотря ни на что, я доверяю тебе, поэтому отдаю. Используй эту информацию по назначению, пусть всё будет по справедливости, пусть виновные будут наказаны, а я… — он сделал ещё несколько шагов, вероятно, к Андрею, и закончил фразу так тихо, что Анна не разобрала ни слова.
— Я не могу этого пообещать. Это попросту… — возразил Андрей.
— Так будет правильно, — прервал Алексей тоном, не терпящим возражений. — Мы не можем заключить с тобой магическую сделку, но прошу тебя, Андрей, это важно для меня. Это важно для благополучия материка.
— Хорошо… ладно… да, — Андрей вздохнул, — конечно. Обещаю.
— Вот и хорошо, — Алексей снова пошёл в сторону Анны, но не сделал и пяти шагов, как Андрей остановил его.
— Последний вопрос…
Шаги Алексея замерли, и Анна физически ощутила напряжение, возникшее между мужчинами.
— Ты, — Андрей сделал глубокий вдох и на выдохе закончил вопрос, — любишь её?
Тишина, повисшая между ними, была похожа на плотный туман, заглушающий все звуки до единого. Казалось, никто уже никогда не сможет заговорить, но Алексей ответил.
— Да. Мне жаль. Я не знаю, почему так случилось, что магия выбрала для нас одну и ту же женщину, но это так.
— А как же… Мария Голицына? — голос подвёл Андрея, стал надтреснутым, хриплым, будто у него внезапно пересохло в горле.
— Я видел Марию и ничего не почувствовал. Не случилось того же, что при первой встрече с Анной, — Алексей откашлялся. — Когда мы заключали брак, я понял, что иной женщины магия мне не выберет, но я держал слово эти годы и продолжу держать его впредь. Она любит тебя и не узнает о моих чувствах, если сама о том не спросит.
— Уходите, — прошептал Андрей. — Немедленно. Я смогу скрыть пропажу Анны часа на два, если ещё не поздно, а потом…
— Я понял, — Алексей сделал паузу, будто сдерживал рвущиеся наружу слёзы. — Спасибо. И я рад был тебя видеть.
Командующий положил локти на стол и опустил голову. Он словно наяву видел глаза Дмитрия Архангельского, глаза полные надежды, уверенности и покоя, благодарности и принятия. Даже сейчас, сидя в генеральском кресле с кулоном и дневником Анны, он мог представить этот взгляд. И мог представить лицо Алексея — не мужа Анны, не беглого цесаревича, а друга, того самого друга детства, с которым они изучали тайные переходы дворца, сбегали от строгих нянек и учителей и сидели в библиотеке часами, выискивая тайники на Материке.
Вероятно, строки о встрече с ним, с отцом и случайно услышанный Анной разговор с Алексеем, были написаны сразу после побега, потому что ни до, ни после, Андрей ещё не чувствовал такой жгучей ненависти в свой адрес, пропитавшей, казалось, не только текст, но и сами страницы. Анна винила его, Анна тогда ненавидела его, а может, ненавидит и сейчас. Это была последняя их встреча. Дальше он не знал ничего. Дальше была лишь пустота, отчаяние и бесцельные поиски, которые всё больше наводили на мысль, что Анна и Алексей не ушли, не смогли сбежать.
Как коварно, с какой изощрённой жестокостью развела их жизнь. Кто мог знать, что в такой момент не он, а Алексей будет стоять с ней у переправы за стенами города, когда прозвучит решающий выстрел. Не он, а Алексей будет прижимать её к себе, вырывающуюся, бьющуюся в истерике. Не он, а Алексей…
Командующий в сердцах захлопнул дневник, выдвинул ящик стола, забросил туда кулон и спрятал лицо в ладонях. Какое-то время он сидел так, не двигаясь, но потом расслабился, сделал несколько глубоких вдохов, ещё один затяжной глоток из бутылки и снова перевернул заветные страницы.
Алексею насилу удалось уговорить Анну ехать, не возвращаться в город, не совершать глупость. Пришлось действовать жёстко: давить, взывать к совести, шантажировать заключенными магическими сделками, — он победил, но чувствовал себя проигравшим, трясясь вместе с Анной в старой телеге с сеном, которая катила в сторону ближайшей деревни. Там они планировали перехватить лошадей или пересесть на грузовую повозку и так добраться до поместья Архангельских. Анна плакала, неотрывно глядя на стены Белого Города, у Алексея разрывалось сердце, но он не мог ей помочь, не мог потакать её боли, потому что потакать её боли — значило позволить ей умереть.
— Что это? — Анна вдруг перестала плакать и указала рукой в небо над Белым Городом.
Алексей проследил за её взглядом и замер, увидев, как над башенками дворца расползается алый туман сигнальных огней.
— Опять кого-то нашли, — ответил за него возничий, — теперь будут брать. Быстро закончат, у них это дело сейчас поставлено хорошо.
