Следующие два дня сложились не лучше и не хуже предыдущего. Повозки всё ещё не останавливались, лошадей было взять неоткуда, а дома на окраине деревень безмолвно внимали стуку в дверь. Люди то ли боялись незнакомцев, то ли не хотели лишних проблем, но больше никто не был так благосклонен, как мужчина, не продавший им лошадь, и больше никто не предлагал им еды. Магия Алексея выручала, но чем больше он использовал её, тем больше беспокоилась Анна. Она снова вернулась к старому страху, что может остаться одна, совсем одна, и в целом мире не будет больше никого, кто сможет разделить её одиночество, если с Алексеем что-то случится. С болью вспоминала она последнюю встречу с отцом, а ночь с Андреем с сожалением: сначала она не понимала, почему Андрей, не помог её отцу, почему, узнав, что Алексей жив, не пошёл с ними, почему не выбрал долг перед императорской семьей, как сделала она сама? Анна даже попыталась оправдать это тем, что Андрей хотел поддержать брата, остаться рядом с ним, но в итоге пришла к неутешительному выводу — Андрей просто недостаточно любил её и ставил императора ниже своей жизни. Александр Вознесенский не был человеком, которому нужна была помощь, и в их последнюю встречу он это показал, зато ей и Алексею необходим был кто-то ещё, как тогда, на вылазке из дворца, когда они защищались от человека с медальоном. Если бы Андрей пошёл с ними, может быть, она бы выслушала его, может быть, смогла бы понять… но он не пошёл, даже не оставил письмо с объяснениями. А то, что она слышала, может статься, привиделось ей.
Утро третьего дня оказалось дождливым и пасмурным, тяжёлые серые тучи тянулись по небу со стороны моря, порывистый ветер пробирался под одежду, и никакая магия неспособна была ему противостоять. Алексей постоянно обновлял чары обогрева, но ветер сдувал и их. Еда закончилась ещё вечером, надежда на то, что хоть кто-нибудь подвезёт их, таяла на глазах, и крыши деревни, замаячившие в туманной дождливой дали, вдруг показались такими родными и близкими, что думать об осторожности уже не хотелось. Поесть бы и выспаться, а после что-нибудь придумать, как-нибудь выкрутиться…
Деревня просыпалась, в окнах зажигались тусклые огоньки магического света, на площади открывались лавки, дымила труба пекарни, пахло свежеиспечённым хлебом, мокрым залежалым сеном и коровьим навозом, дорогу развезло от дождя, и ноги то и дело по щиколотку увязали в жиже. Забыв обо всём, Анна и Алексей отправились прямиком на постоялый двор и заказали себе еды с запасом на оставшиеся деньги, а заодно и похлёбки, чтобы съесть прямо сейчас. Похлёбкой оказалась уха с маленькой рыбёшкой из местной реки, капустой и парой крупных картофелин — впрочем, Анне давно уже было всё равно, что именно она ест, главное, чтобы это как можно дольше не позволяло ей почувствовать голод. Промокшие и озябшие, взяв уху и остальной заказ, они устроились за столиком у печи так, чтобы было видно дверь, но через неё никто не входил, в такую рань вообще никого, кроме хозяина постоялого двора, в зале не наблюдалось. Слышался какой-то стук из комнат для гостей, расположенных на втором этаже, кто-то ругался, кто-то храпел так громко, что даже шум дождя по окнам не заглушал его, кто-то играл на струнном инструменте, звучащем тихо и надрывно, но эти звуки не вызывали опасности, и Анна вскоре успокоилась.
Однако через четверть часа с улицы донесся конский топот, кто-то спешился во дворе и дверь распахнулась, впуская промокшего насквозь человека в чёрном кожаном плаще. Маленький, коренастый мужчина снял шляпу с козырьком, стряхнул с неё воду и уверенными широкими шагами прошёл прямо к деревянной стойке, за которой хозяин протирал кружки. Анна переглянулась с Алексеем, и он едва заметно повёл подбородком из стороны в сторону. Да, не двигаться было самым логичным и правильном в текущей ситуации: эта деревня находилась в бывших владениях Архангельских, и если до сих пор погоня не настигла их, то вряд ли уже настигнет, и всё же Анна тревожилась. Могло случиться, что угодно. Она замерла и прислушиваясь, с трудом выхватывая тихие слова незнакомца, тонущие в гуле общих звуков.
«Из Белого Города»
«Так ведь всем положено»
«Повесить приказали, вот и вешаем-с».
Анну неприятно передёрнуло от этого «с», так говорили только те, кто прибыл из-за моря, и это напугало её сильнее, чем если бы сейчас в дверь постоялого двора ворвался отряд, чтобы их арестовать.
— Ну что ж, ищите, вешайте свои портреты, да что толку… гостей-то много бывает, — громко сказал хозяин, будто нарочно, чтобы Анна и Алексей услышали.
Это показалось Анне ещё более странным, и она засобиралась уходить сразу после того, как незнакомец, прилепив к стене у двери две белых бумажки с надписью и рисунками, покинул зал. Алексей встал тоже, взял сумку и хотел было предложить Анне руку, как хозяин окликнул их.
— Тут такое дело, ребята, — он вышел из-за стойки и пошёл в сторону двери, — тут беглецов ищут, из Белого Города. Предателей и убийц.
