В комнате стало прохладно и отчего-то очень темно, буквы в дневнике Анны сливались, но командующий не мог оторвать от них взгляда. То, что он прочитал, было немыслимо, дико, переворачивало все представления о прошлом Кристального Материка, но одновременно с тем казалось таким правильным и закономерным, объясняющим все недоразумения, отвечающим на все вопросы. Он заставил себя отвлечься, потянулся за бутылкой и с удивлением обнаружил, что бутылка пуста, шестая и последняя пачка сигарет закончилась, а время перевалило настолько далеко за полночь, что в стеклянной дверце книжного шкафа уже отражалась тонкая полоска рассвета, заглядывающая в окно напротив. Командующий встал, устало потёр переносицу и скривился, сделав первый шаг — ноги и поясница затекли, но хотелось-хотелось вернуться и немедленно читать дальше. Пришлось сделать над собой усилие и пройти по кабинету от стола до двери и обратно. Из окна повеяло ароматом мокрой от росы земли и цветами — так пахло в поместье Вознесенских, запах детства, когда на рассвете, просыпаясь, ощущаешь, как солнце сквозь росу касается лепестков и листьев, и разносит повсюду предчувствие чего-то чудесного, светлого и важного. Командующий подошёл к окну и замер, прикрыв глаза. На миг ему показалось, что он слышит море в родной бухте Серебряного Рифа, но именно этот звук кинул его в совершенно другое событие, в ту страшную ночь, когда и он, подобно Анне и Алексею лишился остатков своей семьи. В ту ночь, когда Кристальный Материк освободился от власти обманщика и убийцы.
В старом архиве штаба в тот момент собрались по меньшей мере дюжина высокопоставленных офицеров, которых Александр выбрал как самых благонадёжных и верных прежнему императору. Каждому из них, как он думал, можно было доверить свою жизнь.
Стояла глубокая ночь. Чтобы не привлекать внимания, магию решено было не использовать, для освещения взяли обычные свечи, которые аккуратно поставили на стол подальше от бумаг. Пахло воском, отсыревшими досками и пылью, по стенам и полкам скакали причудливые тени. Андрей стоял поодаль, у стены, плечом прислонившись к полке с штабными делами двадцатилетней давности, и задумчиво разглядывал склонившихся над столом офицеров. Вот Белоусов, молодой, ещё неопытный, но прекрасный стратег, умный и смелый, без страха смотрящий в лицо и начальству и смерти. На его каштановых тонких усах играли искорки света, придавая ему залихватский вид. А вот седой Бургомистров, тактик, опытный вояка и не менее опытный организатор, разбирающийся в теории лучше любого из находившихся в этой комнате. А вот Ирина Платоновна Сумская, которая предпочитала, чтобы её звали Ирэн на заморский манер. Женщина волевая, сильная, коварный и опасный враг, но верный и искренний друг, к тому же красивая и утончённая… Андрей остановил на ней взгляд. Завиток волос, выпавшей из её причёски, напомнил Анну, тот день, когда Андрей увидел её в толпе на площади, после долгой разлуки. Грудь сдавило в тиски, Андрей прикрыл глаза и тяжело вздохнул, прислушиваясь к монотонному голосу Александра.
На тот момент они были уверены, что предусмотрели каждый свой шаг, каждую неожиданность, но оказалось, что они не подумали о главном. Кто-то предал их. И две недели спустя, когда пришёл черёд сменить разговоры на действия, большая часть армии перешла на сторону дворца, однако в руках гвардии под командованием Александра осталась новая разработка Голицына. Оружие, способное усиливать магию одновременно двух-трёх человек и выпускать в противника ядро энергии размером с мяч. И вместо того, чтобы тихо войти во дворец, захватить Голицына и приказать ему распустить Совет, Александру и Андрею пришлось пробиваться с боем. Быстрой и тихой операции не вышло, началась пусть и короткая, но всё же самая настоящая война.
Ситуация сложилась не из приятных. Несмотря на то, что гвардия Александра располагала всем необходимым, им пришлось тяжело, и о лёгкой победе не могло идти и речи: под стенами дворца невозможно было укрыться, из всех окон велось наблюдение, оставшиеся верными Голицыну отряды получили браслеты-усилители и стреляли, не давая ни минуты передышки. Магические сгустки энергии лились сплошным потоком, из-за хлипких укрытий, в виде пристроек для слуг, невозможно было даже выглянуть, и кто знает, сколько бы это продлилось, если бы трое юнкеров, вопреки приказу Андрея выжить, не бросились к ближайшему орудию и не выстрелили в северную башню. Юнкеров ранило, но все трое остались живы и вернулись довольными, хоть и сильно потрёпанными.
Обстрел временно прекратился.
