Тот момент был их последней встречей. Когда Белоусов с гвардией и мужиками с окрестных деревень ворвались во дворец и освободили Андрея, стало поздно. Андрей мчался по коридорам, не зная, что ждёт его за следующей дверью, но везде его ждала лишь пустота или взятые в плен офицеры, охранявшие дворец, и только в кабинете Голицына он нашёл то, что не хотел и одновременно надеялся найти. Перевёрнутая мебель, оборванные портьеры. Голицын истекал кровью, браслеты-усилители были сломаны, и даже сам демон преисподней не смог бы ему помочь. А Александр… Андрей прикрыл глаза, увидев, как умиротворённо и расслабленно сидит Александр, склонив голову на грудь. Если бы не магическая обуглившаяся рана в области сердца, прикрытая лохмотьями того, что было раньше кителем, можно было бы подумать, что он спит.
В этот же день Андрей узнал, что мужики, с печатью на магии, без усилителей, поймали и казнили владельца того страшного медальона, изобретателя самого отвратительного устройства. Это не принесло облегчения, но этим всё закончилось, и время зашло на новый круг.
Командующий невольно сжал руку в кулак, осколки впились сильнее, и он, наконец, почувствовал боль. Пока вынимал осколки и обрабатывал рану, думал только об одном — если он не найдёт Анну и Алексея, или хотя бы кого-нибудь из них, то сойдёт с ума. Он не выдержит, потому что держаться больше не за что, нет опоры, нет поддержки и сил тянуть на себе эту великую ответственность больше нет. Уступить место кому-нибудь, уехать в деревню близ Серебряного Рифа, купить домик и жить одинокую спокойную жизнь.
Когда бутылка снова оказалась в его руке, взгляд упал на белый дневник на столе, и надежда, едва не утраченная от воспоминаний о обрате, вспыхнула с новой силой. Вот же она, прямо здесь, сроки, написанные её рукой, и долгожданный ответ… все ответы. Андрей Михайлович вернулся к столу, опустился в кресло и положил руку на дневник, вспоминая последний разговор с Алексеем. Что, если за эти годы Анна полюбила Алексея? Что если так и не смогла простить его, Андрея, который нёс на своих плечах ответственность за бывшую империю, который десять с лишним лет упорядочивал хаос, оставленный Голицыным? Что если она… Андрей Михайлович резко одёрнул себя и снова открыл очередную страницу дневника.
Анна писала в дневник. Лучи алого заката проникали сквозь окно и падали на бумагу, по которой она выводила слова магическим пером — красивые буквы, с завитками, отражающие её внутреннюю силу и женственность, которой, несомненно, она обладала — выпавшие из небрежной причёски локоны обрамляли лицо, нежно касались щёк, Анна иногда сдувала их, иногда отбрасывала рукой и продолжала писать.
С тех пор, как они с Алексеем разделили магию золотого кристалла, минул год. Наступила новая весна, жизнь стала относительно спокойной, но в те дни им было тревожно и трудно. Над старым флигелем, где и решили они поселиться, Юсупов поставил серьёзную магическую защиту, потом они долго и упорно приводили комнаты в достойный вид. Комнат было всего четыре: из них одну оборудовали под кухню, перетащив из заброшенного поместья всё необходимое, остальные три разделили на личные спальни. Подправили крышу и соорудили большой погреб с потайной крышкой в полу, на всякий случай. Позже Анна выбралась в город и нашла Настасью, с которой после долгих слёз и расспросов договорилась о продуктах в обмен на посильную помощь. Только Настасья помощь принимала нехотя, зато помогала сама: носила еду, развлекала Юсупова, вспоминая об их общем прошлом и всегда предупреждала о поисковых отрядах, приходивших в поместье Архангельских в надежде найти Анну и Алексея.
За всеми этими бытовыми хлопотами происходило и кое-что более важное. Едва Алексей пришёл в себя, Юсупов стал делиться знаниями о магии, о том, как постичь, понять, принять и подчинить её, как достичь его уровня и избавиться от переизбытка. Показал старые фолианты из библиотеки разрушенного храма над заливом Алмазного моря у Светлого Архипелага, поделился древней историей магии, легендами прежних эпох. Пока опасность переизбытка существовала, Юсупов постоянно следил за Анной и Алексеем и заставлял их тренироваться большую часть времени. Работать в городе они больше не могли, сделать себе новые паспорта тоже — их лица, развешенные по всему Кристальному Материку на поисковых карточках, сильно усложняли жизнь. И хотя поговаривали, что ищут их уже совсем по другому поводу, а убивать не хотят вовсе, они всё же предпочитали никому не верить и на связь с Белым Городом не выходить. Жили как придётся от одного прихода Настасьи до другого, но Анна, пожалуй, ещё никогда не чувствовала себя так спокойно и хорошо, как в эти дни. Даже под родительским крылом она жила, неся ответственность за своё происхождение, за свой род и своё окружение, а здесь была свободна. Свободна от всего, кроме магии и обучения контролю.
