Анна подняла голову и, отложив перо, устремила взгляд в окно. Солнце почти спряталось за деревьями, мир казался окутанным волшебной дымкой, благоухающей последним цветом яблонь, пахло подступающей грозой, корой деревьев и сухой древесиной. Сегодня Настасья принесла известие — Верховный Советник мёртв. Нет больше Голицына, нет больше убийцы и узурпатора! Анна должна была бы радоваться, вздохнуть с облегчением, но сердце болело, болело и болело от той новости, которая пришла позже. Главнокомандующий армии Александр Вознесенский погиб при битве за дворец, его место занял младший брат Андрей, человек, отныне единственно способный удержать в руках власть. Настасья рассказывала, что в народе воодушевление, люди надеются, что новая власть принесёт мир и процветание стране, говорят, что наследник Романовых жив. Анна понимала людей. Будь она на их месте, ей бы тоже хотелось верить, что он жив, что хоть кто-то из Романовых остался. Звёздную Гавань и людей в ней живущих Анна знала хорошо, а посему с уверенностью могла сказать, что императорскую семью любили, что их почитали и уважали, и сама мысль о том, что они могут исчезнуть, казалась кощунственной, дикой, даже сейчас, когда Голицын за каких-то пару лет полностью переделал Кристальный Материк, разрушил основу его стабильного существования.
Когда солнце совсем село, в комнату Анны тихо стукнули, а затем в проёме скрипучей двери показался Алексей.
— Идём, — он повёл подбородком в сторону, — Василий Юрич зовёт, будем пробовать снимать печать.
— Наконец-то, — Анна улыбнулась и встала.
Свежи ещё были воспоминания о том, какую унизительную процедуру пришлось пройти при получении паспорта. Тогда они только-только спрятали кристалл и вернулись в Белый Город, запуганные, измождённые. Они стояли в большой очереди на регистрацию: Анну трясло, Алексей держался, но выглядел ничем не лучше неё самой, придуманная легенда казалась глупой и нежизнеспособной, и люди, окружавшие их, со взглядами загнанных зверьков, лишь усугубляли плохое предчувствие.
— Тебя что-то тревожит? — Алексей шёл рядом и невольно прислушивался к Анне. Теперь они могли чувствовать друг друга, если концентрировали на этом внимание. — Не отпирайся, я чувствую.
Анна бросила на него взгляд.
— Думаю о том, что сказала Настасья…
— А, — Алексей заметно расстроился и покачал головой, — Андрей… ну, что я могу сказать. Судьба удивительно развела нас так далеко, как только можно было развести.
Анна сглотнула.
— Как ты думаешь? Что он сделает? — в её голосе слились одновременно надежда и страх. — Станет убивать тех, кто поддерживал Голицына? Провозгласит себя новым монархом?
— Я не знаю, — Алексей открыл дверь комнаты Юсупова и пропустил Анну вперёд, — мы давно не те, кем были на том Осеннем балу, Ань. В последнюю нашу встречу я почти поверил, что он остался прежним, но теперь… Я не знаю, что за человек сейчас сидит в кабинете моего отца, и я не знаю, чем это грозит Кристальному Материку. Но если там хоть немного осталось от прежнего Андрея, страна в безопасности, и мне не о чем волноваться.
Анна хотела ответить, но Юсупов вошёл следом со стороны кухни и прервал их разговор.
— Хватит болтать! — он дважды хлопнул в ладоши. — Занимаем места согласно купленным билетам и думаем о цели.
В центре комнаты Юсупова прямо на полу магией были отмечены места, куда Алексей и Анна садились, подогнув под себя ноги, друг напротив друга и так, чтобы можно было коснуться друг друга вытянутыми руками. Юсупов чертил вокруг них магический защитный круг, действующий одновременно и как ограничение излишнего всплеска магии, и как спасение от внешнего наблюдения в дополнение к магическому куполу над домом. После Анна и Алексей выпускали чуть больше магии, чем могли себе позволить в обычное время, и чуть больше, чем высвобождали на прошлой тренировке, любовались ей, привыкали к ней, разглядывали и пытались управлять. Алексею управление давалось легче — всё-таки золотая магия принадлежала его роду, Анна ещё привыкала, часто ошибалась и чаще приходила в состояние переизбытка. Она помнила, какой мягкой прохладной волной текла под кожей чёрная магия и никак не могла привыкнуть к тёплому искристому и слегка шершавому золоту, похожему на вязкий засахарившийся мёд. Впрочем, с переизбытком Юсупов помогал им справляться сразу: Анна и Алексей объединяли магические потоки и при поддержке белой магии переливали излишки друг другу до тех пор, пока волна не успокоится. Но это работало в самом начале, когда переизбыток был едва заметен, что же случится, если затянуть с обменом, они не знали, а Юсупов не спешил их посвящать.
К снятию печати они готовились целых пять месяцев, с самой зимы брали под контроль большие объёмы магии, пытались создавать что-нибудь посерьёзнее магических огоньков света, пробовали защитные заклинания. В последнюю неделю всё получалось отлично, и Юсупов ходил довольный, хотя вовсе их и не хвалил, но однажды вечером на кухне за скромным ужином сказал, что ещё немного, и они смогут забыть о переизбытке как о страшном сне. Навсегда.
