До вечера они занимались тем, что разливали горючую смесь по поместью и ближайшим постройкам, обойдя стороной сад и внутренний двор. Анна прощалась с домом, с прошлым, Анна окончательно прощалась со всем. И вот в её руке уже зажжённая деревянная палочка, огонёк перебегает от неё на шторы, на оконные рамы, лижет мебель в её комнате, где она провела всё детство, но Анна уже не видит этого. Она спешно спускается по лестнице, перебегает внутренний двор и выходит через парадный вход, где её уже поджидает Алексей, берёт его за руку и, не оглядываясь, выходит за ворота поместья. Что-то обрывается внутри неё, что-то очень важное. Обрывается навсегда.
— Ань, — Алексей останавливается за воротами, и Анна, обернувшись к нему, видит занимающийся в окнах пожар и дым, проникающий сквозь щели.
— Что? Нужно уходить! — она хотела идти сама, но он удержал её.
— Ань… пока мы ещё здесь… — Алексей сделал шаг к ней и вдруг опустился на одно колено, не отпуская её руки. — Пока ещё магия этого места хранит тебя, я хочу спросить… ты станешь моей женой?
Анна непонимающе моргнула несколько раз, а потом тихо рассмеялась.
— Лёш, прекрати, я и так твоя жена.
Он даже не улыбнулся, улыбка сползла и с её лица, когда он сказал.
— Нет. Будь моей женой по-настоящему.
Анна заглянула ему в глаза, сглотнула и подняла взгляд к небу, сдерживая подступившие слёзы.
— Зачем я тебе? — голос предательски задрожал. — Ты ведь наследник императора, ты ведь его высочество, а я… ты знаешь… я ведь была с Андреем в ту ночь, я…
— Мне всё равно, — Алексей накрыл её руку второй рукой, — мне всё равно, с кем ты была до меня, Ань. Я люблю тебя, моя магия выбрала тебя, я разделил её с тобой, и снова забрал, потому что теперь ты носитель белой магии, и моя больше тебе не нужна. Я люблю тебя и, если в тебе есть хоть капля любви ко мне, не как к брату, не как к другу, а как к мужчине, скажи мне «да», — он потянулся к нагрудному карману и достал оттуда перстень. Императорский перстень. Анна сразу узнала его. Этим перстнем издавна делали предложение будущим императрицам.
Анна больше не могла сдерживать слёзы.
— Я скажу тебе «да», если ты обещаешь подождать, пока я полюблю тебя, пока я найду в своём сердце то чувство, которое ты ищешь, потому что ты достоин взаимности, Алексей Николаевич. Ты её достоин, а я пока не могу тебе её дать.
— Всё, что угодно, — ответил он, обнимая её в ответ, — всё, что угодно.
Из города пожар станет заметен слишком поздно, и когда любопытные добегут до поместья, пламя будет полыхать над крышами, а на утро оставит лишь каменные стены и больше ничего. С этой мыслью Анна и вошла в выделенную им комнату, перстень сверкнул отблеском лунного света, когда она распахнула окно и бросила взгляд на тихое море. Такое безмятежно тихое под звёздным небом, будто бы не существовало ни ветра, ни течений, ни воздушных потоков. Только звёзды и вода, вода и звёзды. Анна втянула носом воздух и отчего-то почувствовала себя так легко, такой воздушной и возвышенной, что немедля ни минуты села за стол, достала перо и дневник и стала писать. Чувства полились строками на страницы дневника, руку словно вела сама судьба, а магия безропотно и покорно следовала за ней — Анна написала обо всём, и о пожаре, и о предложении, о своём согласии, своих мыслях и планах, о выбранной новой фамилии и о доме, присмотренном в той деревне, где когда-то её и Андрея затащили в хоровод, а Алексей достал ей рябиновое ожерелье. Рябинины. Новая фамилия звучала символично, хотя не имела никакого отношения к тому ожерелью.
Анна поставила точку, отложила перо и перечитала последние строки. Ещё пару мгновений она пребывала в благостном расположении духа, а потом ужаснулась — её дневник, несмотря на магическую защиту, мог кто-нибудь прочитать, это ведь было легко. А если кто-нибудь узнает обо всём до того, как о них забудут, а вдруг этот кто-то будет настроен против них? Тысячи страшных предположений родились в голове Анны, и она, не думая ни секунды, с тем же порывом, с каким села это писать, схватила дневник и бросилась вон из дома.
Алексей разговаривал с хозяином, когда услышал, что Анна вышла, кинулся следом, но она ушла так поспешно, что он догнал её лишь на полпути к поместью. Анна почти бежала, и отмахнулась от его руки, когда он попытался её остановить.
— Или иди со мной или не мешай. Дневник… Дневник тоже нужно сжечь…
— Ань!
— Это последнее, это самое важное… пусть всё, что я написала, сгорит в обычном огне и никогда не будет восстановлено. Это последний шаг к новой жизни.
