Первые дни после их разговора, короткой, успевшей обжечь и жаром, и холодом близости, она из упрямства не выходила из своих комнат. Гнала от себя Маит, больше не подпускала Кирана, хоть в этой малой победе отстояв себя. Опять приблизила Самиру, но скорее из страха за немолодую служанку, нежели из прежней дружбы.
Выглядела пожилая хавирка странно, если не пугающе: сдавала на глазах, будто само солнце Меодана тянуло из нее последние соки. Поначалу Кайя не находила объяснений, почему ал-шаир оставил Самире жизнь, почему не тронул, если с такой легкостью уничтожил чужими руками степную ставку. Но, присмотревшись к служанке лучше, она начала подмечать не только внешние перемены. Что-то творилось внутри карих глаз: темное, пустое. Наверное, диар как-то повлиял на ее разум, внушил требуемое или отнял воспоминания. Спрашивать же его напрямую Кайя боялась.
Виделись они редко. С той ночи ал-шаир приезжал всего дважды и оба раза не стал задерживаться в поместье. Ей и вовсе уделил несколько минут. И хоть она сама замыкалась, давила любопытство, не шла на разговор, такое отношение с его стороны ранило глупую гордость.
Диар не настаивал. Не искал ее общества, скорее проверял, оценивал состояние, пристально вглядывался в глаза и также молча уходил. Он тоже изменился, тоже не проявлял эмоций, стал еще более закрытым, сосредоточенным, и даже когда был с ней рядом, каре-синий взгляд оставался далеким, обращенным внутрь, куда-то за пределы ее понимания. Кайя знала, что все его время уходит на какой-то ритуал, подготовку к важному религиозному событию, кажется, ави-вардэ, о котором ей случайно проболталась Мириам. Подробностей девочка не выдала, она и не просила. Его мир по-прежнему вызывал отторжение, ненависть, по-прежнему не имел веса в ее глазах, даже после его скупых признаний.
Странно, что при всем этом он позволил сблизиться со своей сестрой, не запретил общение между ними…
Поймав на себе лучистый взгляд, Кайя привычно улыбнулась, но бледное лицо девочки отчего-то омрачилось болью. Несколько секунд, и Мириам задрожала, неожиданно разрыдавшись в голос. Громко, не сдерживаясь.
— Что с вами? — она быстро спешилась, подбежала к ней и силком стащила с лошади, усаживая на траву. — Вам больно?
О недуге юной госпожи ей почти ничего не было известно, сама же Мириам делиться не захотела, скорее всего, не имела права о том говорить. И теперь, все чаще проводя с ней время, Кайя опасалась, что страшный приступ, свидетелем которого ей однажды уже не посчастливилось стать, вернется.
— Я приведу ваших служанок, позову Маит!
Девочка поспешно замотала головой.
— Не надо, пожалуйста. Только не зови никого. Я сейчас успокоюсь, обещаю.
— Но вы вся холодная. — приложив руку к бледной щеке, Кайя повторила вопрос. — Вам больно?
— Не больше чем обычно. Это не приступ. Не бойся.
— Тогда что?
— Мне страшно. — встретившись с ней прямым взглядом, Мириам вновь затряслась в рыданиях. — Кайя, мне так страшно.
— Ал-шаир поможет вам… — она растерянно огляделась, но девочка не дала закончить фразу.
— Я не за себя боюсь, глупая. За моих братьев. Если я их потеряю, если потеряю Рэма, я останусь одна. Я пропаду без него, Кайя.
— Ничего с ним не случится. Подумаешь, какой-то ритуал.
— Ты ведь понятия не имеешь, о чем говоришь.
Кайя не удержалась от гневного замечания:
— Конечно, не имею. Никто ведь не посчитал нужным что-то мне объяснить.
— Не говори так. Дело не в тебе. Нам не положено раскрывать таинство нашей силы перед… Перед, — Мириам безуспешно пыталась подобрать слово.
— Чужаками?
— Я не это хотела сказать. Не сердись.
— А ты не реви. — грубо прервала Кайя. — Все у твоих ал-шаиров будет хорошо.
Мириам проглотила или не заметила откровенную дерзость.
— Они могут погибнуть…
— Что⁈ — против собственной ненависти, по коже прокатился озноб, страх за него. — Вы уверены?
Черная степь, зачем ей лезть во все это? Спрашивать? Позволять словам Мириам травить ей душу? Или уже забылась его милость? Зачем самой же причинять себе боль?
Упрямо сцепив руки, она отвернулась, но сердце все равно заныло тревогой. Голос жил своей жизнью.
— Что это значит, погибнуть? — не получив ответа, Кайя настойчиво встряхнула девочку за плечи. — Мириам! Он может умереть⁈
Девочка кивнула сквозь слезы.
— Да скажи ты что-нибудь! — она вновь встряхнула ту за плечи, заставив поднять голову.
— Посвящение — один из самых опасных ритуалов в практике тарикон. — заикаясь, наконец-то заговорила девочка. — Так умер его отец. Оставил его одного, — маленький подбородок затрясся, предрекая новые рыдания, — и Рэм меня оставит…
Мириам почти завыла, наощупь притянув ее за руку, уткнувшись в плечо. Кайя неловко сжала маленькую ладошку в ответ.
— Хватит слез. Разве ваши братья пошли бы на такое, если бы не были уверены в себе?
— Нет, но…
— Вот и не думайте о плохом. Вы в любом случае не останетесь одна. — Кайя попыталась переключить внимание Мириам, но еще в большей степени свое, необдуманно задав вопрос. — У вас ведь есть отец?
Мириам резко прекратила рыдать.
— Халиф. Он ведь ваш отец? — уже не с такой уверенностью повторила она.
