С трудом оторвавшись от каре-синей пустоты, она заметила другие перемены во внешности. Черты заострились, резали равнодушием, смуглая кожа казалась бледной, лишённой крови, такой же землистой, как и у Мириам. Длинные черные волосы, которые он нередко собирал на диарский манер, теперь были коротко стрижены, что делало красивое лицо еще более жестким, каменным.
Перед ней словно стоял незнакомец.
Расслышав где-то сбоку недовольное сопение Маит, Кайя быстро поклонилась, но приветствовать вслух не стала. На этот раз он тоже не заговаривал с ней. Только смотрел. Вновь изучал ее глаза, искал там лишь ему известную правду, не заостряя интерес ни на непочтительном внешнем виде, ни скупости эмоций на ее лице.
Немая сцена заняла не больше минуты, и Кайя ждала, что диар все также молча уйдет, но тот внезапно потянулся к ее щеке. Она дернулась назад.
— Маит.
Домоправительница все это время топталась в дверях.
— Да, мой ал-шаир.
— Подготовь ни-адду к службе в Иридской мечети. Ты и Киран будете ее сопровождать. — голос у него звучал странно, безжизненно, будто владелец давно не нарушал тишины, позабыв, как и для чего ему говорить.
Он повторно развернулся к ней.
— Я хочу, чтобы ты присутствовала на ритуале…
— Нет.
— Маит объяснит тебе церемониал. Слушайся ее указаний и прекрати враждовать с Кираном. Какую бы неприязнь ты к нему ни испытывала, он не желает тебе зла.
Она перебила снова. Заговорила резко, но так, чтобы их не слышала Маит.
— Никуда не пойду. Хватит с меня твоей веры. Насмотрелась.
— Я могу и заставить…
— Можешь.
— Но, прошу. — он все же коснулся ее щеки, ненадолго задержав руку. — Приходи.
Более ничего не сказав ни ей, ни домоправительнице, диар удалился, оставив после гнетущую тишину.
Несколько долгих мгновений Кайя так и стояла на месте, но потом, проигнорировав служанку, прошла в гардероб. Быстро перебрала повседневные наряды, выхватив первое попавшее под руку платье. Начала уже раздеваться, но придирчивое отношение Маит выводило из себя. Женщина продолжала сверлить недовольным взглядом.
— Ну что еще? — Кайя не выдержала, повысив голос. — Чего тебе от меня нужно⁈
— Вы пойдете на службу?
— Нет.
Глаза у варнийки мимолетно сверкнули гневом.
— Не пойду. Сама слышала, это не приказ. Это просьба.
— Когда вы уже поймете, любое слово, взгляд, жест — всегда приказ!
— Мне решать, Маит. Идти я не хочу.
— Ну и имара же вы! — неожиданно выругалась служанка. — Глупая упрямая имара!
Уперев руки в бока, она продолжала наступать.
— Я еще не встречала такой упертой, ничего не видящей гордячки, да поможет вам Единый. Сколько еще вы будете так себя вести?
Кайя не рассердилась. Что-то в тоне немолодой служанки не давало вспылить, как того требовал характер, ответить гневом на гнев. И вовсе не поверхность чужих чувств, не ее надменный вид, гонор, что сейчас походил на собственный. Причина крылась в ином.
В мыслях заиграл вопрос, который она тут же озвучила.
— Ты его любишь?
— Разумеется. Он мой ал-шаир…
— Нет, Маит.
Посмотрев уже более уверенно, Кайя повторила.
— Ты любишь. Как женщина. И, нет, ты не бывшая нянька. Ты постаревшая любовница.
Маит сцепила зубы. На доли секунды в живой мимике промелькнул страх и Кайя кивнула сама себе, попав в цель. Наигранно улыбнулась.
— Надоела, состарилась, а он, милостивый, оставил при себе. Не прогнал. Так было, Маит? И каково это? Каково увядать рядом с любимым человеком? — она сделала шаг назад, окинув служанку с ног до головы. — Каково прислуживать той, кого он так желает, Маит?
— Сама узнаешь…
— Сомневаюсь, Маит.
Женщина зло выплюнула, оправившись от её слов.
— Имара! Ослица упёртая!
Нисколько не тяготясь покатыми объемами, с резвостью юной девушки развернулась на месте и понеслась к двери, но почти сразу остановилась.
— Больно… Видеть все это больно. — обернувшись к ней, негромко выдавила Маит.
С заметным усилием воли вернулась, впервые стыдясь прямого взгляда.
— Ты не смотри на меня так. Сама знаю, что похожа на старуху. Но и я когда-то блистала красотой. Поярче многих, уж поверь.
Она многозначительно задрала подбородок, но Кайя и не собиралась вновь принижать служанку. Было видно, как трудно давались ей эти слова, унижение перед ней.
— Я очень стара. Живу лишь практиками тарикон, цепляюсь за эту жизнь. — варнийка медленно выдохнула, примирительно опустив руки. — Мириам мне как дочь, я вырастила ее, но за него я умру. Пойми это, я за него умру. И больше, Кайя, — подавшись навстречу, она открыто заглянула в глаза. — Если необходимо, я стану тебя умолять.
Кайя тихо спросила:
— Ты была его наложницей?
— Не сразу. — домоправительница отрицательно покачала головой. — Вначале я досталась ал-шаиру Йоран, его сводному брату. Пришлась по вкусу, но, в чем-то есть и твоя правда, через несколько лет я ему надоела. Ал-шаир Йоран уступил меня. Когда они жили в дворце халифа, под одной крышей, часто так делали. Делили нас. Своих женщин.
Варнийка вновь тягостно вздохнула.
— Тогда он был другим. Не умел любить. Но сейчас…
— Хватит! Молчи! — отбросив свежую одежду на пол, Кайя подошла вплотную. — Ты ничего обо мне не знаешь.
