— Отец погиб во время ритуала Посвящения полтора века назад, мне тогда едва исполнилось три. Мать не стала горевать. Думаю, она всегда посматривала на будущего халифа — Давира. Что же касается моего отчима, он не просто ее любил. Он был поглощён самой мыслью о ней. Сделал своей супругой. И какое-то время между ними действительно был мир. — Кайе показалось, что на этих словах он коротко ухмыльнулся. — Я же унаследовал положение отца, стал главой дома. От него мне перешло приданое матери — Леваар.
Она взволновано заерзала, но ал-шаир опередил незаданный вопрос.
— Да, Кайя. Эта планета моя по праву крови. Но мне пришлось отдать ее. Откупить жизнь Мириам. Дело не только в том, что она родилась с изъяном. На ней грехи нашей матери, чужое безрассудство и порок.
Задержав руку на ее затылке, он зарылся пальцами в светлые локоны.
— Ты напоминаешь мне гордую степь. Валлира же была вольным ветром. Их брак с Давиром разваливался на глазах. Любовь отчима перешла в одержимость, а позже ненависть. Безответные чувства подобны яду, Кайя. Он отравлял их обоих. Мать страдала. Тяготилась этим союзом. Почти всегда. Я же мало уделял ей внимания. Тогда меня волновали свершения, войны, борьба за власть. Упустил момент, когда все пошло под откос.
Помедлив, он вернулся к прошлому.
— Мать была умелым практиком тарикон, также тяготела и к старолеварским учениям, в том числе и запрещенным. Но я и предположить не мог, что она станет потворствовать своим взглядам, зайдет так далеко. Помнишь горное плато — пустошь Меодана?.. Там раньше находилось красивое поместье с выходом к морю. Мой ей подарок. Если бы я знал, во что она превратит это место, кого пустит под крышу этого дома. Из-за нее на Меодане появилась пустошь…
Кайя невольно вздрогнула, но диар не прервал рассказ.
— Халиф был неумолим в своем гневе. Он казнил бы ее, если бы она не умерла в родах сама. Отчим не принял долгожданного ребенка. Нет, Мириам его кровь, но кровь грязная. Зачата обманом, не без темных практик. В то время я тоже узнал его милость. Меня обвинили в причастности к культу ваар, судили по нашим заветам. Вскрыли разум, отчего я едва не погиб, но смог отстоять себя, и Мириам. На этом гнев правителя не утих. Он обратил его на твой народ. Казнил всех, в ком был лишь намек на скверну…
— Как он это сделал? — вдруг прервала она.
Ал-шаир почему-то умолк и Кайя настойчиво переспросила.
— Как⁈
— Тебе лучше не знать.
Успокоив нежным прикосновением, он сменил тему.
— Давир использует культ для укрепления своей власти и намерен изменить основы престолонаследования, опираясь на страх своего народа. Я говорил тебе, нас мало. И диары напуганы не меньше вашего. Этот страх губителен, Кайя, для всех.
Протянув кисть вперед, он собрал символ: с четырьмя смотрящими вверх пальцами и одним — большим, в основании, прижатым к ладони. Начал перечислять, поочередно указывая на каждый из пальцев.
— Ваар, варши, дархи, леварцы. Но кто тут? Кто в основании?
Кайя знала этот символ. Старолеварский, почти забытый.
— Есть кто-то, кто стоит выше ваших богов. — уверенно предположил он. — С новой силой, с твоей кровью, я найду их. Уничтожу. Вырву ваш культ с корнями.
— С моей кровью?
— Между вами, носителями, всегда существует связь. — спокойно объяснил диар. — Вот еще одна причина, почему я взял тебя с собой. Но проследить эти нити возможно лишь через боль. Полное подчинение. Я не хочу этого для тебя.
На последней фразе его руки вернулись к ее спине. Успокаивали, дарили ощущение безопасности, тепла. Кайя подавила страх, почти расслабилась, но острая догадка обожгла сознание.
Она немного отстранилась.
— Я знаю, что ты сделал с моей кровью. Теперь знаю. — мысль сорвалась против воли. — Использовал меня во время ритуала. Привязал скверну, привязал меня к себе. И сделал это так просто. Я ведь сама бежала к тебе навстречу.
Диар молчал, не изменив ни прикосновений, ни ровного дыхания.
— Я почти уверена, кем была в забытом прошлом… Варши. Одержимой.
Он только сильнее сжал ее руку.
— Ты сам как-то обмолвился, что я победила свое безумие. Значит, я смогла освободиться от прежнего хозяина. — пальцы неосознанно легли на грудь, коснувшись шрамов. — За что расплатилась болью. Теперь мой хозяин ты. Ты распоряжаешься моей силой. Распоряжаешься мной.
Перехватив его взгляд, Кайя испуганно спросила.
— Мои чувства. Все это… Внушение?
Он отрицательно покачал головой.
— Силу взял, но не сердце. Если так хорошо помнишь все, что я тебе говорил, должна знать, принуждение не в моем вкусе. Зачем мне послушная, во всем согласная игрушка? Нет, мне нравится твоя гордость.
— Верни мне память.
Диар растянул губы в улыбке.
— Не можешь или не хочешь?
— Не хочу.
— Это так ты учишься мне доверять?
Кайя вскипела, но он быстро осадил коротким поцелуем.
— Твоя память — разбитое зеркало. Там нет ничего, кроме осколков на поверхности. Они не излечат твою душу, лишь изрежут до крови. Я не позволю, чтобы ты вновь это увидела.
— Мне решать!
