Мясников закрыл рот, все же решив последовать просьбе дочери, но окатил Елизавету таким уничижительным взглядом, что даже мне стало не по себе. В следующий миг он схватился за столовые приборы и начал с остервенением резать мясо в своей тарелке.
Я с интересом рассматривала новых персонажей из жизни Любаши. Юрию Борисовичу на вид было чуть более пятидесяти лет. Моложавый, подтянутый, но с небольшим брюшком, он все еще был довольно красив на лицо, имел сильные руки и цепкий взгляд.
Его дочь, сидевшая рядом, миловидная молодая дама лет двадцати пяти, судя по ее темному простому платью, носила траур. Может, по мужу? Елизавета сказала, что она одна с детьми. Видимо, она была дочерью от первого брака. Да, все логично. Но почему мать Шереметьева вместе с новым мужем и его семейством ужинали с ними? Возможно, они тоже жили в усадьбе? Наверняка. Ведь дворец был огромным, только одних спален не менее сорока штук, места точно всем хватит.
Когда принесли вторую перемену блюд, в столовую неожиданно вошел молодой щеголь в дорогом золотистом камзоле, белых кюлотах и бежевых шелковых туфлях на каблуке. Высокий, импозантный и благоухающий.
– Прошу прощения, господа, я немного запоздал! Кучер, простофиля, свернул не на ту дорогу, – воскликнул он с порога и поклонился одной головой в сторону Шереметьева. – Приветствую вас, граф. Господа, мое почтение.
Я невольно оглядела этого франта. Облаченный в дорогую одежду и белый парик, с напудренным лицом и в бальных туфлях, он словно только что покинул прием какого-нибудь Людовика Пятнадцатого.
– Евгений Васильевич, здравствуйте. Присоединяйтесь к нам, – предложила чопорно Мария Николаевна.
– С превеликим удовольствием, сударыня, – улыбнулся ей придворный щеголь.
Через миг Евгений оказался около меня и воскликнул:
– О, Любовь Алексеевна, я так счастлив видеть вас в добром здравии! – Он наклонился ко мне. – Позвольте вашу ручку, очаровательница!
Я даже опешила на миг. Его тонкое красивое лицо с мушкой над губой и прищуренный лисий взгляд отчего-то сразу не понравились мне. Но все же я протянула ему руку и выдавила из себя дежурную улыбку.
– Рада видеть вас, сударь, – ответила я и чуть поморщилась.
От молодого человека невыносимо несло потом и сладкими духами.
– Я так счастлив, любезная графиня, видеть вас в добром здравии! – продолжал Евгений после долгого поцелуя, запечатленного на моих пальцах, так и не отходя от меня. Меня это смутило, уже все смотрели на нас. – Лизонька отписала мне, что вы пропали! Я места себе не находил. А сегодня чудесным образом нашлись. Оттого я сразу же помчался к вам в усадьбу.
– Евгений, садись уже! – прикрикнула на него Елизавета.
– Да-да, сестрица, – кивнул он и, улыбаясь мне, уселся рядом на бархатный стул.
Я быстро посмотрела на Шереметьева и поймала мрачный и недовольный взгляд графа, направленный на молодого щеголя. Но Григорий тут же отвел глаза в сторону, увидев, что я смотрю на него. Я и сама была до крайности смущена навязчивым поведением Салтыкова. Я поняла – это был брат Елизаветы, и он явно испытывал ко мне не только дружеские чувства.
К Салтыкову подошел слуга и осведомился:
– Что желаете кушать, ваше благородие? Есть консоме из дичи и солянка.
– Второе сразу неси, – велел надменно Евгений, показывая пальцем второму слуге, какое вино ему налить. – И мяса побольше положи.
– Слушаюсь, – кивнул лакей и быстро забрал у меня пустую тарелку из-под супа. – А вам, Любовь Алексеевна? Запеченного судака или фаршированного поросенка?
– Рыбу, пожалуйста, любезный, и небольшой кусок, спасибо, – попросила я.
Все невольно замолчали, неторопливо вкушая изысканные яства. Меня же удивило не только несколько перемен блюд, но и возможность выбора. Насколько я знала, редко в богатых домах подавали два супа сразу. Это все свидетельствовало о богатстве Шереметьевых.
– Господа, я только что из дворца императора, – спустя некоторое время воскликнул пафосно Салтыков, с аппетитом уплетая поросенка с яблоками и картофельными клецками. – Сегодня, как вы знаете, именины цесаревны, оттого устроены грандиозные празднества по всей столице. А вечером в императорском дворце состоится бал, причем приглашены даже купцы. Представляете, какая там будет толчея. Но сколько веселья и смеха будет, я вам скажу. Эти неотесанные дочки купцов совсем не умеют носить модные наряды и постоянно запинаются о подол.
– Как жаль, что я не смогла приехать поздравить цесаревну, – вздохнула Елизавета. – Она так ценит мои советы. Но все же здесь мне быть важнее. Да, Гриша?
Она призывно посмотрела на Шереметьева, но он как-то кисло улыбнулся в ответ.
– А фейерверки планируются, Евгений Васильевич? – спросила вдруг вдова и тут же тихо сделала замечание старшему сыну: – Антоний, не дрыгай ногами, ты за столом все же.
– Непременно, Наталья Юрьевна, – кивнул Салтыков. – Как же без иллюминации-то.
– Я вот никогда не была в императорском дворце, а так хотелось бы посмотреть на все это.
