– Я так замерзла, с удовольствием выпила бы чаю, – сказала гостья.
– Сейчас распоряжусь.
– Ты же составишь мне компанию, Люба? У меня столько новостей, хотела поболтать с тобой за чашечкой чая.
Спустя час мы сидели в уютной гостиной за миниатюрным ореховым столиком. Пили не спеша ароматный чай с брусничным вареньем. Наталья что-то непрерывно щебетала о своих детях, которые остались во дворце Шереметьева с няней.
Я же слушала ее вполуха. Но тут же напряглась, когда вдова вдруг попросила:
– Любонька, совсем забыла. Ты бы не могла распорядиться, чтобы мою карету посмотрели? У нее колесо перекосило. Боюсь, что обратно не доеду. А я так не хочу расстраивать Григория Александровича сломанной каретой. Он же одолжил мне ее.
– Хорошо, завтра скажу слугам.
– Надо бы сегодня, Люба, – настойчиво заявила Наталья. – Боюсь, иначе к моему отъезду они не починят.
Я напряглась. Вдова явно выпроваживала меня из гостиной и немедленно.
Неужели она решила действовать сразу? Вот так прямо с дороги? Ничего не боится, похоже. А Григорий меня предупредил, чтобы я не смела ничего пить и есть в ее присутствии. Ведь он нашел у нее в комнате яд, который действовал не сразу, а через три дня. За это время вполне можно было убраться из Дивного и остаться непричастной к моему отравлению.
Значит, я выйду из гостиной, а она сыпанет мне яд в чашку.
Но я решила обхитрить ее. Позвонила в колокольчик. Пришел слуга, и я распорядилась:
– Михей, будь добр. Вели Никите прийти ко мне.
– Сейчас, барыня.
Через пятнадцать минут в гостиную вошел рябой мужик, и я приказала:
– Никита, надо осмотреть коляску Натальи Алексеевны. Там ось повредилась, похоже. И желательно побыстрее.
– Слушаюсь, барыня.
Я отметила, как лицо вдовы скривились от недовольства. Ну конечно же, она рассчитывала, что я выйду. А сейчас ее маленький гадкий план не удался.
Но все же я хотела проверить ее. Неужели Григорий прав, и она так хладнокровно может отравить меня? Решив немедленно развеять все сомнения, я встала.
– Что-то душно, открою окно, – заявила я и быстро направилась к окнам.
На миг повернулась к вдове спиной, подошла к портьерам. И распахнула окно, бросив взор назад. Лишь на краткий миг увидела, как Наталья уже убрала ладонь от моей чашки и поправила пальцами кольцо на своей руке.
Каково! Возмутилась я про себя. Травят словно в средневековье во дворце дожей. Смотрела я когда-то фильм про них. Яд в перстне и камень двигается. Да… Даже слов нет.
Я проворно вернулась обратно. Наталья как ни в чем не бывало мило улыбнулась мне и сказала:
– Какой вкусный чай, Люба. Ты должна мне непременно дать его рецепт.
Хладнокровная убийца. Видать, сильно хочет заполучить моего мужа, а точнее, его денежки. В ее любовь к Григорию я не верила.
– Здесь сбор из местных трав. И еще новомодный чай из Цейлона добавлен, – ответила я.
Решила не уточнять, что этот дорогой цейлонский чай, который только появится здесь в империи и который в моем мире пили повсеместно, привезла Мария Николаевна.
– Да-да, я и говорю, божественный чай, – закивала вдова. – Пей, Люба, а то совсем простынет.
Ага, сейчас. Не дождешься, хитрая ведьма.
Она так сладко улыбнулась, что мне захотелось стукнуть ее.
Я откусила булочку, а потом потянулась за сахаром, да так неудачно, что толкнула краем ладони свою чашку. Она опрокинулась, и весь отравленный чай вылился на блюдце и скатерть.
– Ой! – воскликнула я театрально. – Ну да ладно. Вроде я уже напилась.
И тут же отметила дикую досаду, отразившуюся на лице Натальи.
Получи, убийца!
И какая она все же хитрющая. Ведь ни словом не обмолвилась, что Елизавета покинула дворец. Зачем же? Одна соперница самоустранилась, вторую приехала извести.
Более не в силах находиться в обществе этой коварной бестии, которую искренне считала своей подругой, я, сославшись на неотложные дела, покинула гостиную.
Оставшийся день и вечер я повела в хлопотах и делах. Старалась избегать общения с Натальей. Однако это было довольно трудно. После непродолжительного отдыха в своей спальне, вдова постоянно вертелась около меня, пыталась вникнуть в дела усадьбы, давала ненужные советы.
Помня о ее кровожадности, я старалась не оставаться с ней наедине, и все время около нас был кто-то из слуг или горничных.
Около Анечки я велела непрестанно находиться двум горничным.
Гвардейцам, что жили в Дивном, Григорий приказал пока открыто не показываться в пределах усадьбы и уж тем более в доме, чтобы не спугнуть убийц. Мой муж также не выходил из своей тайной комнаты, дверь в которую находилась за шкафом в кабинете.
Но я все же надеялась, что Наталья не будет снова делать попыток извести меня. Ведь дом был полон слуг.
Однако я ошиблась.
Вечером я уложила Анечку спать и направилась в свою комнату, которая была рядом с детской. Теперь, когда усадьбу покинули все деревенские, мы снова могли пользоваться разными спальнями с дочкой. Прикрыв неплотно дверь, я устало вошла в комнату и хотела уже зажечь свечу, как услышала шорох.
Я резко обернулась и заметила в кресле у окна женщину.
– Наташа? – невольно выдохнула я и тут же потянулась за огнивом.
