— … и потом этот перец мне говорит: я пригоню сюда всю свою братву, если ты сейчас же не сделаешь, как я говорю. А я ему: да зови ты кого хочешь. Ну, этот парнишка, видно, новенький, молодой, не знает всех раскладов. Подтянул человек двадцать, и подходит к нам мужик, типичный такой кабан: лысый череп, торс обтягивает майка и татушки по всему телу. Подошел, посмотрел на этого борзого, потом на меня, снова на него и спрашивает: это ты его нагнуть собрался? Тот уже чувствует, что какой-то стремный расклад попер и только успел кивнуть перед тем, как его башкой о барную стойку приложили. Передо мной потом долго извинялись, а я вообще без претензий. Мне то что, главное они… Нашел.
Тодд мотнула головой. Она почти заснула, выслушивая историю друга. Нормально поспать на узкой, продавленной койке не представлялось возможным. Клаудия вертелась с боку на бок, сожалея об отсутствии родной двуспальной кровати с четырьмя мягкими подушками и постельным бельем со звездами.
— Короче, компания называется, называется… — Рокки усмехнулся. — Ты не поверишь. Он называется «Небесные воины». Дичь какая-то. Что это за название такое? Дайте мне посмотреть на того, кто это придумал, я…
— Не отвлекайся, Рок, — перебила его девушка. — Где расположен их офис и как с ними можно связаться?
— Да компания та не первой величины. Сайт у них отстой. Я его тут взломал по-быстрому, думал, накапаю чего интересного, но там тухляк один, ловить нечего. Короче записывай, тут только адрес, телефона нет.
Тодд быстро записала название улицы и номер дома. Мадлен, стоящая в углу, оживилась, когда девушка показала бумажку с текстом.
— За работу как обычно, — вернул к себе внимание парень. — Только в этот раз никакого белого шоколада, мне кажется, у меня на него аллергия.
— У тебя аллергия на то, что ты съедаешь за один присест по паре килограмм этого самого шоколада, — улыбнулась Клаудия. — Пришлю экспресс-почтой, как только разберусь с делами.
— В следующем месяце у меня встреча с заказчиком в Берлине. Как насчет встречи старых друзей? Расскажешь мне о том охраннике, на которого положила глаз.
— Я позвоню тебе.
— До связи.
Девушка положила телефон на тумбочку и повернулась к женщине. Мадлен подошла ближе к ней и взяла протянутый листок. Еще раз прочитала название улицы и поняла, что не знает, где это находится.
— Это не в центре, — пустилась в объяснение Тодд. — За городом. Не слишком престижное место, преуспевающие кампании не снимают там офисы, значит, мы имеем дело с любителями.
Она хотела сказать неудачниками, но промолчала. Если все, действительно, так, как предполагает Мадлен, то эти люди просто не желают светиться. А судя по названию «Небесные воины», это то, что им нужно. Кто еще будет называться таким образом, если не хранители тайны ангелов.
— Я отправлюсь туда сейчас, — женщина развернулась и поспешила к выходу.
Медлить она не любит.
— Тебе не стоит идти одной, — остановила её Клаудия, подскочив с койки. — Они люди, и лучше мне с ними поговорить. Они знают о ангелах, а значит, и о тебе им известно. И если верить историям про монстра Манна, ты далеко не положительный персонаж.
Мадлен не хочет брать ученую с собой. На неё могут напасть, и тогда придется защищаться. Зная, что смертная рядом, она все время будет отвлекаться на нее, а значит подставляться под удары врагов. Это риск.
— Тебе лучше остаться, — женщина сделала выбор. — Нас пока не выследили, но я знаю, что по нашим следам идут. Демоны ищут двоих, и, наверное, не обратят пристального внимания на меня одну. Так безопаснее.
— Но ведь они могут прийти сюда, когда тебя не будет, — упавшим голосом произнесла Тодд. — Что тогда станет со мной?
Об этом Мадлен не подумала. Она разглядывает девушку, которой не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Не Мадлен стала прямой причиной нынешнего положения Тодд, но чувствовала себя обязанной ей. Согласись девушка на предложение Андраса, она бы не стояла на полу в комнате аварийного здания.
Клаудия не струсила в прошлый раз, но она все равно боится. Все они боятся. Их души трепещут от страха перед сильными мира сего. У Мадлен души нет.
— Пять минут, — резко произносит женщина. — Я жду тебя внизу.
Мало кто из людей помнит себя в детском возрасте. Какие-то обрывки, неясные картинки, которые невозможно объяснить. Чужие разговоры, слова, лица, — все это смешивается в один комок, в котором, даже если серьезно покопаться, вряд ли можно что-то понять. Все становится яснее ближе к пяти или шести годам, когда вы учитесь откладывать в свое подсознание уже цельные сцены и образы. Детство всегда остается загадкой.
Саша бредет по лесу, не разбирая дороги. Она абсолютно ничего не различает перед собой. Не ощущает поднявшегося прохладного ветра, не чувствует робкие прикосновения к своим рукам, когда двое детей пытаются привлечь к себе внимание. Девушка лишь видит себя саму.
