– Как-то к Клопам вместе с их Танькой приезжал ее брат двоюродный – Генка. Неплохой вроде был, веселый парень. Мы с ним даже общались, на речку ходили. Я уж и подумал: ну и что из того, что он Клоп? Был бы человек хороший! И поехали мы с ним на рыбалку на велосипедах. Взяли ведра, удочки, прикормку и покатили на тырло, где коровы пасутся. Наловили за утро неплохо, по полведра всякой рыбехи: и гибридов, и красноперок, и таранки. Решили возвращаться. Ведра повесили на рули велосипедов, едем вдоль реки. А тут дождь как бахнет! Мы в степи, укрыться негде. Под деревьями страшно: а вдруг молния ударит? Промокли до нитки. Ведра полны воды, хоть выливай. И уже подъехали к деревне, как должны были проскочить по узенькой дорожке мимо грязной лужи. Я впереди чуть катился, а Генка сзади. Так ему приспичило меня именно на этом месте подрезать и обогнать. Лужа с двух сторон дорожку накрыла водой. Места, чтоб проехать, почти не было, а уж двоим сразу тем более. Ну, короче, довыделывался он, завалился сам в лужу, а за собой и меня утянул. Свалились мы в грязь со своими ведрами, благо неглубоко было, посмеялись друг над другом. И начали руками рыбу свою вылавливать. А она прыгает! Скользкая! Мы все в грязи. И тут началось самое интересное. Я как поймаю какую-нибудь рыбеху, так тут же этот Генка ныть начинает: «Это моя – я точно помню, могу рассказать, как я ее поймал, клади в мое ведро!» Всех рыб он, видите ли, в лицо запомнил! Я так раз-два стерпел, а потом высыпал все, что руками наловил, обратно в лужу к нему и пожелал удачи. Сел на велосипед и уехал! Клопы – они и есть Клопы! Жадность у них в крови, видать. Так что в луже я не первый раз из-за них вывалялся!
Витька, казалось бы, успокоился и даже улыбался, но в глазах его мерцала какая-то грусть, как будто задета была старая рана, которую он долго старался залечить, а она снова дала о себе знать. Так себя вел только мой дедушка, когда мы с Анькой расспрашивали его о войне. А он почти ничего не рассказывал. Отшучивался только.
Мы возвращались домой, накупавшись вдоволь. Катькин велосипед катил я. Витька шел рядом и в основном молчал. Паузы заполнять пришлось мне, и все равно было неловко. Девчонки под влиянием Витькиного настроения тоже немного поникли. Катька, хоть и всегда веселилась, в этот раз все чаще молчала и, повесив голову, смотрела куда-то в сторону. А грустные и немного усталые Наташины глаза меня просто сводили с ума. Я предложил ей сесть на багажник, чтобы я ее прокатил, но она, подумав немного, отказалась и решила идти со всеми. Мы довели девчонок до дома и договорились, как обычно, вечером встретиться.
Вдвоем с Витькой мы побрели дальше. Он молчал и только у самой своей калитки посмотрел на меня и сказал:
– Я знаю, что сделаю. Сам. Сегодня ночью.
– Не пугай меня, что ты задумал? – забеспокоился я.
– Не переживай, никто не пострадает. Только те, кто этого давно выпрашивал, получат по заслугам! Если мое место в болоте, вместе с моей мамой, то их место будет поинтереснее.
– Расскажи мне!
– Нет. Все узнаешь. В свое время. А может, и почувствуешь…
В этот момент Витька загадочно и подкупающе улыбнулся. И я вместе с ним.
Попрощавшись, я пошлепал к нашему дому и думал о Витьке. Не мог понять, почему его так задели слова этой агрессивной бабки, что стало причиной такого расстройства. И меня беспокоил его таинственный план мести.
Дома было спокойно. Бабушка уже нажарила пирожков и густо обмазала их сметаной. Дедушка что-то строгал, сидя на лавке, а Анька благоустраивала свои кукольные домики, каждый раз доделывая в них что-то очень существенное и важное.
Я думал о Наташе, о ее нежных глазах и о своей бестолковой робости. Скоро нужно было уезжать, а я так и не сделал того, о чем думал днем и ночью. Все время мы проводили вчетвером, и пообщаться с Наташей один на один начистоту так и не удалось. Да и собраться с духом, рассказать ей о том, что она мне очень нравится, было космически тяжело. Я мысленно это проигрывал и продумывал уже много раз до мелочей, но когда дело доходило до исполнения, что-то давало сбой, стопорило, затормаживало, я каменел, робел, забывал слова, и дальше все по новой: я мечтал о том, что на следующий день все случится, но ничего не происходило.
На картофельном поле я ползал на корточках и думал о Наташе. Эти мысли волновали меня, занимали, позволяли насытиться своим чувством, скоротать время, проведенное за рутинной работой, разнообразили мою эмоциональную жизнь, но пока не приводили ни к какому результату.
Я в очередной раз давал себе слово во всем ей признаться. И в тот день, как мне казалось, настал для разговора самый подходящий случай. У меня еще была пара дней до того момента, как я уеду, что все еще позволяло провести чудесное время с Наташей. По-новому – вместе, то есть вдвоем. Как это – для меня было пока неведомо. Тем не менее во что бы то ни стало я решил обо всем Наташе рассказать именно сегодня.
