– Все сходится, – продолжала Корнелия. – Мое число жизненного пути – двадцать два. Оно соответствует возрасту, в котором я больше всего нуждалась в поддержке партнера. Именно в тот год я познакомилась с Джеком.
Из одержимой болтовни Корнелии о нумерологии Эдит уже усвоила, что число жизненного пути, рассчитываемое по дате рождения человека, самое главное. Но раньше она не сознавала, что ее дочь позволяет этой ерунде управлять своей жизнью.
– А теперь, когда тебе почти тридцать четыре, партнер, полагаю, больше не нужен, – вступил в разговор Джек. Эдит видела, что он старался придать своему голосу гневные нотки, но его слова прозвучали, в лучшем случае, печально, даже как-то безнадежно. Должно быть, Джек устал день за днем противостоять урагану, в который превратилась ее дочь, постоянно объяснять детям, куда уехала мама, управлять гигантским поместьем, имея в своем распоряжении явно недостаточное количество работников.
– Мне нужно некоторое время для достижения поставленных целей, – продолжала Корнелия. – Это не навсегда. Но это мой год. Мое время.
– Корнелия… – произнес Джек.
Эдит понимала: она должна что-то сказать. Но, поскольку ничего толкового на ум не шло, она просто спросила:
– Милая, неужели ты действительно веришь, что твою судьбу определяют числа? Ты не заболела?
Корнелия вздохнула.
– Да, мама. Я действительно в это верю. К тому же, вся моя жизнь проходит на глазах газетчиков и сплетников. Такой судьбы для своих детей я не хочу. Уехав отсюда, я на время исчезну, спрячусь ото всех. Буду заниматься живописью, найду свой путь.
– Я знаю, ты сомневалась по поводу школы-интерната. Я не хотел подталкивать тебя к быстрому принятию решения. Пусть дети пока побудут здесь, а ты тем временем занимайся искусством, подумай, как лучше организовать их учебу, – сказал Джек. – В последние два года ты дома почти не бывала, и мы без тебя неплохо справлялись.
Эдит ожидала увидеть обиду в глазах Корнелии. Но не увидела. Должно быть, просто потому, что Джек сказал правду.
– Тех знаний, что я получила здесь, недостаточно, – заявила Корнелия. – Недостаток образования мешает мне развиваться. Не хочу, чтобы мои мальчики столкнулись с такими же трудностями.
Эдит с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть. Корнелия получила великолепное образование в местной школе, занималась с лучшими частными преподавателями, а школа мисс Мадейры по качеству обучения не уступала ни одной школе в мире. Корнелии объяснять свою неудовлетворенность недостатком образования было в высшей степени неуместно. Эдит хотелось накричать на дочь, встряхнуть ее, сказать, чтобы она прекратила дурачиться, повзрослела. Но для светской дамы такое поведение было непозволительно. К тому же, как мать, она чувствовала, что у нее связаны руки.
Джек умоляюще взглянул на Эдит.
– Давайте вместе посмотрим школы и потом примем решение? – предложила она. – Может, найдем что-нибудь приличное и в Америке.
– Я их уже записала, – деловито сообщила Корнелия.
Эдит и Джек побелели от страха. Корнелия как мать в отношении детей была наделена всеми юридическими правами, могла принимать касающиеся их решения, ни у кого не спрашивая совета или разрешения, – даже у мужа и матери. Согласно завещанию Джорджа, теперь все финансовые ресурсы находились в руках Корнелии. Когда Джордж планировал распоряжения на случаи своей смерти, ни он, ни Эдит представить себе не могли, что их умная, любящая дочь окажется не лучшей кандидатурой для управления финансовым благополучием их семьи. Но они явно ошиблись. А теперь исправлять что-либо было поздно.
– Корнелия, – начал Джек, – нельзя же принимать такие решения в отношении наших детей, не посоветовавшись со мной. Это неправильно. – Эдит видела, что он очень разгневан, хотя и пытается это скрыть.
– Джек, – ответила Корнелия. – Я уже записала их в школу. Больше говорить не о чем. Я полагала, что уж
– Думаю, ты понимаешь, что я расстроен не из-за школы. Ну хорошо, пусть так, твоя взяла. Давай попробуем. Пусть мальчики учатся в школе-интернате, пока ты путешествуешь. Посмотрим, что из этого выйдет. – Он кашлянул, прочищая горло. – Но лето дети будут проводить в Билтморе.
– Хорошо, лето дети будут проводить в Билтморе, – согласилась Корнелия, немного подумав.
Мысль о том, что внуки уедут в другую страну, была невыносима для Эдит.
– Корнелия, – сказала она. – Думаю, ты ведешь себя неразумно. Понимаю, тебе нужно на время уехать. Но ведь мальчики могут остаться с нами.
Корнелия холодно посмотрела на мать, так что Эдит аж мороз пробрал.
– Мама, это мои дети. Я буду поступать так, как, по моему мнению, будет лучше для них.
От ее ледяного взгляда у Эдит внутри что-то оборвалось. Когда это произошло? Когда ее дочь, ее лучшая подруга, стала воспринимать родную мать как человека, с чьим мнением можно не считаться?
