Кто-то постучал в окно машины со стороны пассажирского сидения. Я вздрогнула от неожиданности. Но тут же с улыбкой открыла дверцу, и в машину села бабушка – аккуратно причесанная, в желтом брючном костюме.
– Ну что, готова?
Я кивнула в ответ. Потом рассказала ей, о чем думала в последние минуты.
– Знаешь, ба, я бы никогда не стала винить родителей за те решения, которые я принимала в жизни. Но в глубине души мне иногда кажется, что именно из-за них Хейз и его причитания «жить без тебя не могу» так долго находили отклик в моей душе. Я ведь других отношений не знала. И это было так волнующе.
– Да, – кивнула она, – от этого начинает колотиться сердце, не спорю. Но это так же сильно осложняет жизнь.
– Скажем маме? О том, что наша фата очень похожа на фату Корнелии?
Бабушка поджала губы.
– Мы же теперь знаем, что моя мама никак не могла получить ее от Вандербильтов.
Но я почему-то не была в том уверена. А может, просто пыталась найти повод избавиться от этой фаты.
– Все равно хорошо бы еще раз взглянуть на нее.
Мы медленно брели по выложенной из кирпича тропинке.
– Майлз был рад твоему возвращению?
Бабушка тщетно пыталась подавить улыбку.
– Сегодня твой день, Джули. А обо всем остальном потом будем беспокоиться.
Значит, я правильно угадала.
Я открыла входную дверь и увидела отца. В брюках цвета хаки и тенниске, он шел по полутемной передней со спортивной сумкой за спиной, в которой лежал инвентарь для гольфа.
– Джули! – воскликнул отец, крепко обнимая меня. – Вот так сюрприз!
– Сюрприз? – удивилась я. Мама, появившись в передней, тоже обняла меня, потом бабушку.
– Разве я не сказала тебе, что она приедет? – спросила она. – Забыла, наверно.
Значит, у родителей опять были нелады, раз мама не сообщила папе о моем приезде. Я повернулась к маме и недоуменно вскинула брови.
– Пап, у тебя найдется немного времени? Может, задержишься на минутку? Мне нужно кое-то обсудить с тобой и мамой.
Он посмотрел на часы.
– Хочешь, чтобы я не пошел на гольф? Я бы, конечно, отменил игру, если б знал, что ты приедешь. – Конец фразы он произнес с особой интонацией, сердито глянув на маму.
– Нет-нет, не надо ничего отменять, – поспешила заверить я отца. – Это не займет много времени. – Я еще и полминуты дома не пробыла, а уже пыталась загасить скандал. Должно быть, это мой крест. На роду написано улаживать чужие проблемы. Но на этот раз, с гордостью отметила я про себя, я улаживаю свои дела.
Мы все прошли за мамой в парадную гостиную, что находилась слева от коридора. Непонятно, почему ее называли «парадной», потому как гостей там никогда не принимали. Мама похудела. Неужели из-за того, что я отменила свадьбу? Я еще острее ощутила чувство вины, хотя куда уж острее.
В гостиной висели все те же розово-зеленые шторы с ламбрекенами, которые считались последним словом в оформлении интерьеров в пору моего детства. Их давно следовало заменить. Потертый бархат кресла моей прабабушки был все таким же мягким, но, сидя в нем, я чувствовала каждую пружину. Хотя мне и без того было неловко.
– Я просто хотела извиниться, – сказала я.
– В этом нет необ… – начал папа.
– Вообще-то есть, – резко перебила его мама.
Я кивнула.
– Хотела извиниться за то, что сбежала из-под венца, сорвала свадьбу, за зря потраченные деньги, которые, я знаю, вы долго копили, отказывая себе во многом. – Мне стало не по себе, когда я представила, сколько мы заплатили за банкет, за музыкантов, за аренду помещений и автомобилей, за цветы, – и все это оказалось ненужным. Мы с мамой старались свести к минимуму число гостей, по возможности делали заказы подешевле, но, как ни крути, затраты были немалые. Осматриваясь по сторонам, я понимала, что на эти деньги можно было бы освежить эту самую гостиную, которая нуждалась в ремонте.
– Денег было потрачено очень много, – сказала мама.
– Не знаю, как я это сделаю, но обещаю, что все вам верну.
– Милая, – вмешался папа. – Мне неважно, сколько было потрачено. За счастье дочери не жалко никаких денег.
Но мне все равно было стыдно. Я хотела сказать что-то еще, но папа, в сущности, своими словами закрыл эту тему.
– Спасибо за понимание, – наконец промолвила я.
– Я согласна с твоим отцом, – поддержала папу бабушка. – В несчастливом браке жизнь превращается в тягомотину.
На этой завершающей ноте папа встал, торопливо поцеловал меня, потом бабушку и ушел.
– Желаю удачной игры! – крикнула я ему вслед, отметив, что маму он не поцеловал.
– Ладно, – сказала мама. – Забудем про это безобразие и пойдем обедать. Куда хотите пойти?
Мы с бабушкой переглянулись.
– Что еще? Что еще не так? – вздохнула мама. Она явно была не в духе.
– Можно нам посмотреть на фату? – робко спросила я.
И вдруг:
– Привет! Я пришла! – Громыхнула входная дверь.
– Привет, тетя Элис! – крикнула я.
Мама не откликнулась. Только руки на груди сложила.
– Так и знала. Так и знала, что мы вернемся к тому же самому: ты захочешь выйти за Хейза, и нам придется снова начинать эту дурацкую свистопляску. – Она опять вздохнула. – Могла бы сказать об этом, пока твой отец не ушел на свой гольф.
