Настоящее сокровище Вандербильтов полностью

– Не спорю, настаивал, – отвечал он. – Хорошо, пусть так. Но речь никогда не шла о том, чтобы моя жена переехала жить в Англию.

– Ты же сам будешь меньше переживать, зная, что я рядом с ними. Что я могу подъехать к ним по первому требованию. Разве не так?

В лице Джека отразилось сомнение.

– Мне просто нужно на время исчезнуть, – продолжала Корнелия.

– Исчезнуть? – переспросил Джек.

Она кивнула.

– Спрятаться где-нибудь, где пресса меня не знает, где я могу побыть одна.

– Здесь, конечно, много дел, – сказал Джек, – но я мог бы выкроить время на поездку. Мог бы поехать с тобой.

Это было самое трудное. Как заставить его понять, что она ступает на свой личный духовный путь и по этой дороге должна пройти одна? Возможно, раньше Джек это понимал. Понимал, когда она расстраивалась, получая отказ от издателей, заявлявших, что ее книга непригодна для печати. Понимал, когда она сказала, что снова хочет заняться живописью, найти способ выражать свои эмоции в другой форме, отличной от писательства. Литературное творчество слишком… консервативно. А с кистью в руке она может дать волю своей фантазии.

– Нелли, я не дурак, – снова заговорил Джек. – Понимаю, что в этом вопросе ты наделена всеми правами. Но вообще-то такие решения мы должны принимать вместе. Я не могу допустить, чтобы мне диктовали, как я должен жить. Не могу допустить, чтобы меня лишили детей.

При его последних словах что-то дрогнуло в душе Корнелии. Она с ужасом представила, что почувствовала бы она сама, если бы ее разлучили с детьми. Но ведь это просто пробная попытка, рассудила она. Ей самой, свято верила Корнелия, от рождения были предоставлены все возможности на земле, и она хотела такие же возможности предоставить своим детям. В их кругу принято отправлять сыновей в лучшие школы. У нее, вне сомнения, на это есть средства. И она за ценой не постоит.

Так она убеждала себя. Но в глубине души понимала, что ей просто необходимо освободиться от оков и стрессов своей жизни. Необходимо побыть одной.

– Я не отниму их у тебя, Джек. Клянусь. Ты – замечательный отец. Ты нужен им. Но мы это уже обсуждали. Ты же согласен с тем, что они заслуживают самого лучшего?

Он кивнул, и на несколько мгновений их обоих окутала тишина.

– Нелли, – наконец произнес Джек, – я понимаю, ты переживаешь сложный этап, и я пытался помочь. Искренне пытался. Но если ты бросаешь меня, будь добра, так прямо и скажи.

У Корнелии к горлу подступил комок. Бросаю его. А разве не так? Корнелия осознала, что покидает родную страну. Покидает родной дом и все, что он значил для нее. Корнелия надеялась, что вдали от Билтмора она будет избавлена от непосильного бремени вечной борьбы за поддержание в должном порядке гигантского особняка, которое становилось все тяжелее и тяжелее, превращая ее жизнь в повседневный кошмар, будто она противостояла непрекращающемуся сходу лавины. Но собиралась ли она бросить Джека? Корнелия смотрела на красивое лицо мужа, на его щегольские усы, безупречно опрятный костюм. Несомненно, Джек был частью прошлого, с которым она рвала связь. Он не вписывался в тот мир, что она вообразила для себя – в мир свободы и счастья, искусства и гуманности. Но чтобы уйти от Джека… Это очень серьезный шаг.

– Джек, я тебя не бросаю. Я бросаю себя. – Беспокойство скользнуло по его лицу, но ей понравилась собственная фраза.

– Я слишком много труда вложил в поместье. Как и твоя мама, – сказал Джек. – Я не могу покинуть Билтмор навсегда. И не покину.

– Никто и не просит тебя покидать Билтмор, – заметила Корнелия.

Джек и ее мать. В них ее спасение? Или же они – причина ее бед? Они держали ее на привязи в этой громадной клетке, воздвигнутой ее отцом? Со временем станет ясно, предположила Корнелия. Для того она и затеяла эту поездку.

Спинка сиденья скрадывала яркость ее розовых волос. Бросаю себя, бросаю себя, звучало у нее в голове. Корнелия закрыла глаза. Она догадывалась, почему Джек обеспокоился, но Корнелия не хотела умирать. Нет. Как раз наоборот. Она хотела жить.

Кто-то задел ее сиденье. Корнелия нехотя открыла глаза и увидела, что напротив устроилась немодно одетая женщина.

– Ох, сколько народу, – произнесла та.

Раздражение Корнелии мгновенно сменилось радостью оттого, что у нее появилась попутчица. Хоть кто-то скрасит это ее прозаическое путешествие. Разве не к этому она стремилась?

– Привет. Меня зовут Нильча. – Нумеролог Корнелии давно настаивал, чтобы она сменила имя, но она считала, что это было бы неправильно – до сего момента. Дома ее знали как Корнелию из Билтмора. В этом поезде она – Нильча из Ниоткуда.

– А я – Глэдис, – представилась женщина. – Добрый день.

Корнелия тепло улыбнулась ей.

– Вы выходите замуж?

Корнелия опустила глаза, осознав, что на коленях у нее лежит скомканная фата, которую она гладит, словно декоративную собачку.