– Джек, тебе не хуже моего известно, что дом принадлежит Корнелии. Ей решать. Но, если она спросит меня, мое мнение таково, что ты должен оставаться здесь столько, сколько пожелаешь, пока тебя это устраивает. Для меня, для нашей семьи ты бесценен, Джек. В один прекрасный день поместье отойдет к мальчикам, и, возможно, они будут с удовольствием заниматься им. – Несмотря ни на что, наследие Джорджа будет жить и процветать на протяжении жизни еще одного поколения. При этой мысли Эдит с гордостью улыбнулась. Дом – Причуда Джорджа, который высмеивали остальные Вандербильты, – до сих пор стоял, а от их особняков не осталось и следа.
– Что бы ни произошло между тобой и Корнелией, Джордж и Уильям связывают нас навеки. Равно как и Билтмор.
Джек встал и печально улыбнулся теще.
– Что ж, пойду работать. – Он помолчал. – Вы останетесь ночевать?
Эдит обвела взглядом библиотеку. Ей всюду мерещился Джордж, хотя теперь она жила с Питером. С ним они были политическими партнерами. Как и она, Питер твердо верил в потенциал женского движения, в принципы равноправия, в то, что нужно помогать неимущим. Но нет, признавала она, Питер не был ее большой любовью. Это место в ее сердце всегда будет занимать Джордж.
Она уже хотела сказать, что заночует в Фрите, в доме, где она жила с Питером. Но вдруг в ее голове ясно прозвучало: «Спасибо, дорогая Эди». Она так давно не слышала этот голос, но теперь он, без всякого предупреждения, снова обращался к ней.
– Ты же знаешь, Джек, – отвечала Эдит, – я останусь здесь с большим удовольствием.
Оставшись одна, Эдит призналась:
– Джордж, все это время я существую на грани двух миров.
Она не была уверена, присутствует ли его дух в библиотеке, но в сердце своем знала, что Джордж ее поймет. Как женщина ушедшей эпохи, она боролась за спасение дома, который теперь уже был не более чем реликвией, и посвятила свою жизнь, всю себя тому, чтобы сохранить для потомков память о любимом человеке. Но она также стояла в авангарде революции. Эта революция изменит траекторию развития Америки и обесценит прошлое, за которое она так отчаянно боролось. Эдит думала о дочери, и ей казалось, она чуть больше понимает, как в человеке могут соединяться одновременно две личности.
Эдит улыбнулась. Закрыв глаза, она вспомнила слова матери, обращенные к ней, шестилетней девочке. Она станет принцессой, будет жить в замке. Какое-то время так и было. Ее мечта исполнилась. Она увидела в воображении Билтмор, каким он был тогда. По дому снуют десятки слуг, что-то чинят, наводят порядок, прислуживают, стряпают, помогают хозяевам организовывать роскошные приемы, на которых царит безудержное веселье. На просторах в тысячи акров бегают дети, охотятся джентльмены, дамы удят рыбу в прозрачных ручьях. На залитых солнцем террасах читали книги, формировались великие идеи, обсуждали планы и строили будущее.
Она представила себя в своем дворце, достойном королевы. Завтрак им подавали не в постель, а накрывали в обшитой дубовыми панелями гостиной, которая располагалась между спальнями ее и Джорджа, и первым, кого она видела по утрам, был муж. Не счесть сколько ночей она спала рядом с ним, омываемая сиянием луны, которая в Эшвилле всегда светила ярче, озаряя темные уголки ее любимого места. В деревьях шелестел ветер, напевая колыбельную, которую прекраснее не мог бы исполнить ни один голос. И рядом с возлюбленным, зная, что в одной из соседних комнат спит ее доченька, Эдит тихо-мирно засыпала, не волнуясь ни о чем на свете.
В кои-то веки Эдит находилась там, где ей следовало быть. Витавший в воздухе аромат жимолости, дувший в открытые окна свежий ветерок заставили Эдит на время позабыть, что она Герри. Она снова была Эдит Вандербильт.
Время будет идти, а мир – меняться, но одно останется неизменным. Эдит открыла глаза и тихо произнесла:
– Джордж, пока Билтмор стоит, ты всегда будешь со мной, а я – с тобой.
Эдит снова смежила веки. По ее щекам струились слезы. Где-то, затерянный во времени, пространстве и воспоминаниях, оглашал пустые коридоры заливистый смех Чернопятой Нелл, и празднества вместе с друзьями утешали разбитые сердца. Мечта Эдит. Мечта Джорджа. Она не могла умереть. Пока Эдит жива, пока стоит горделивый Билтмор, ее идеальная семья, те идиллические дни будут существовать. Мечта Джорджа никуда не исчезнет.
