Настоящее сокровище Вандербильтов полностью

«Фокси» слыл одним из самых знаменитых баров на Британских Виргинских островах. Обязательным к посещению. Даже я это знала.

– А потом… Ты когда-нибудь видела Марс?

Я саркастически фыркнула.

– У тебя есть не только яхта, но и космический корабль?

Как я ни пыталась сохранять серьезность, мы оба расхохотались.

– Не-е-ет. Но Марс появится на небосводе в 4.03 утра, и с нашей стороны было бы безответственно – нет, безрассудно – не увидеть его восход. А для этого лучше лечь спать на носу яхты, под звездами.

– Я не взяла с собой ничего для ночевки в гостях, – промямлила я. На самом деле, я немного приврала: в пляжную сумку я положила смену одежды и кое-что из косметики. Всего необходимого у меня не было, но я вполне могла бы обойтись тем, что имела. Мне вспомнилось, как бабушка говорила, что никогда и никуда не ходит без паспорта. «Нужно быть готовой к приключениям», – заявляла она. Обычно я с ней соглашалась. Так почему же в последнее время я всего боюсь?

– Разве Амелия Эрхарт[18] сказала бы, что не может совершить очередной полет из-за того, что у нее нет соответствующей одежды?

Я склонила голову набок.

– Не вижу связи.

– Она – искательница приключений. И ты любишь приключения.

Бабушке понравился бы этот парень.

До яхты мы добрались без особых эксцессов. Промокли, конечно, зато нас не швыряло во все стороны. Тем не менее я не могла избавиться от чувства, будто делаю что-то плохое – обманываю Хейза. И мне приходилось напоминать себе, что это не мой случай, что я вольна делать что хочу. Хейз был не мой человек, я ему не доверяла. Так мастерски, как он, никто больше не мог манипулировать мной, заставляя забыть о себе, о самоуважении. А я заслуживала лучшего отношения.

Коннер помог мне подняться на борт, потом взял из корзины на корме огромное пушистое полотенце в черно-белую полоску и укутал меня. Так за мной с детства никто не ухаживал.

Чтобы я согрелась, он стал ладонями растирать мои руки по всей длине, а сам стоял без полотенца – красавчик, глаз не оторвать. Но я видела, что ему зябко. Поэтому развела в стороны руки, распахивая на себе полотенце. Он шагнул ко мне, обнял меня, и я – вместе с полотенцем – сомкнула руки вокруг него.

От его близости меня обдало жаром.

– Ты такой горячий, – прошептала я.

– Разве? – шепотом отвечал он, наклоняясь к моему лицу, чтобы меня поцеловать.

Я ощутила покалывание во всем теле. Это было приятно, волнующе и – главное – ново. Никаких тебе разочарований прошлого, никаких старых ран. Просто страстный поцелуй на корме роскошной яхты в прекрасный день, смягченный ромом, наполненный ожиданиями. Я знала, что никогда больше не увижу его, но как раз это мне и нравилось. Не нужно ни о чем думать, что-то планировать. Целуйся и целуйся в свое удовольствие.

Мы с Коннером целовались при свечах на корме, лакомясь креветками и филе. Целовались в танцующей на песке толпе в баре «Фокси». Целовались, когда я лежала у него на груди в два часа ночи на носу яхты. Целовались в 4:03 утра, когда я открыла глаза и увидела красную планету во всем ее великолепии. Целовались в семь часов утра, когда нас разбудило яркое солнце.

И теперь на причале перед моим отелем мы опять целовались.

– Мне пора, – кокетливо произнесла я. Коннер схватил меня за руку, привлекая к себе.

– Еще один поцелуй, – сказал он.

Ром давно выветрился из головы, но я была опьянена Коннером, свежими чувствами, сладостным трепетом, владевшим моим существом, и вожделением, какого, пожалуй, никогда еще не испытывала.

– Мне нужно в душ, – запротестовала я.

– Здесь на островах настоятельно рекомендуют принимать душ с другом – в целях экономии воды. – Коннер щекой прижимался к моему лицу, карябая своей щетиной. Сразу чувствовалось, что это прикосновение настоящего мужчины.

Я знаю, что шокировала его, сказав:

– Все, что угодно, ради Матери Природы.

Я повернулась и зашагала в отель, но через несколько секунд обернулась через плечо.

– Ты идешь?

Он просиял, словно я сообщила ему, что он стал лауреатом Притцкеровской премии – самой престижной награды в области архитектуры. Коннер нагнал меня, поймал мою ладонь, и мы пошли вместе, размахивая сцепленными руками, как дети на игровой площадке. Под ногами хрустели битые ракушки. Непринужденность исчезла, мы оба были напряжены в предвкушении того, что последует дальше.

У подножия лестницы, ведущей в мой домик на дереве, Коннер заключил меня в объятия и опять поцеловал. И это было так естественно, что даже верилось с трудом. Я не обольщалась, не рассчитывала, что наше сегодняшнее свидание может перерасти в продолжительный роман. Но, может быть, я сумею принять наши отношения такими, какие они есть: как короткую интрижку, которая будет напоминать мне, что я готова открыть свое сердце.

Коннер положил ладонь мне на спину, пропуская меня вперед. На середине лестницы я обернулась к нему с улыбкой. Поднявшись почти на самый верх, я внезапно остановилась, так что Коннер чуть не налетел на меня.

Глаза мои полезли из орбит. У моего порога сидел мужчина.

– Хейз? – выдохнула я, когда он обернулся.