Настоящее сокровище Вандербильтов полностью

Говорят, любовь – великое чувство, но я с тобой согласна: безрассудная страсть – это то, что нужно. Во всяком случае, мне, может быть. Старой женщине, которая рассталась с любовью всей своей жизни и знает, что у нее нет времени, да и склонности к тому, чтобы вновь обрести утраченное. Но у тебя, дорогая моя, времени много. В твоем распоряжении целая жизнь на то, чтобы твоя безрассудная страсть переросла в глубокую, истинную любовь. Я знаю, тебе страшно расставаться с Хейзом, ведь ты отдала ему огромную часть своего сердца! Но обещаю тебе, милая моя Джулия: ты найдешь новую любовь. Когда ты будешь к этому готова, ты встретишь того, кто тебе нужен. Когда настанет время, ты это сразу поймешь.

С любовью,

бабушка».

Я невольно подумала о Коннере. На яхте рядом с ним я ног под собой не чуяла, забывала обо всем на свете. С Хейзом, конечно, я тоже испытывала подобное, миллион раз. С кем из них я была по-настоящему счастлива? Как узнать? Я села писать ответ.

«Дорогая бабушка,

Кажется, мы с ним расстались. Теперь уже навсегда. Утром Х. улетает, и я уверена, что поступаю правильно. Только почему так рвется сердце? Почему так больно? Как хочется любви без страданий! Не представляю, как тебе удалось пережить кончину дедушки. Научилась ли ты быть счастливой без него? Надеюсь, что да. Если это так, может, поделишься со мной секретом? До скорой встречи!

С любовью,

Джулия».

Я вернулась на цыпочках в комнату, положила открытку на приставной столик. Большая удобная кровать вдруг показалась мне громадной, пустой, предвещавшей недоброе. Хейз во сне дышал ровно и тихо, на него падал свет луны. Я поцеловала свою ладонь и приложила руку к его щеке. Мне захотелось забраться к нему в постель. В его объятьях я всегда чувствовала себя маленькой, в его объятиях мне всегда было спокойно. Но за минувший год я железно поняла одно: чувство безопасности бывает ложным. Бывает, что чувство безопасности – это болезнь, а не лекарство.

Утром за завтраком мне кусок в горло не лез. Я храбрилась, демонстрируя невозмутимость. Пила маленькими глотками кофе, глядя то на океан, то на Хейза. Наш небольшой столик на двоих под навесом был так заряжен эмоциями, что, мне казалось, он вот-вот треснет пополам – как и мое сердце.

– Ну что ж, значит, всё, – промолвил Хейз, когда мы закончили завтрак. С несчастным видом он положил салфетку на стол. – Десять лет любви в один момент унесло в океан. – Мы оба рассмеялись, но как-то невесело.

Краем глаза я заметила, как кто-то идет по пристани. Я посмотрела в ту сторону, один раз, второй, надеясь, что это не привлекло внимания Хейза. Не хотела, чтобы он увидел, как Коннер, в белых шортах и тенниске, встретился со мной взглядом. Коннер приложил обе руки к груди и пожал плечами.

Что мне было делать? Не бежать же за ним, когда здесь, передо мной, сидит Хейз! Может, Хейз и не заслуживал этих последних мгновений наедине со мной, но я считала, что мне они нужны. Это был мой последний шанс проститься с нами, с теми годами, что мы были вместе. Но я хотела как-то сообщить Коннеру, что зрение его обманывает: это не то, что он видит. Я не вернулась к Хейзу – я с ним прощалась.

Как передать это одним незаметным жестом или телодвижением? Я передернула плечами, надеясь, что Коннер правильно меня поймет. Но он, увидев это, повесил голову, развернулся и пошел назад. Увы, мое телодвижение возымело обратный эффект. Черт! Значит, так тому и быть. Окликнуть его я не могла. Не могла нагуглить номер спутникового телефона на борту его яхты. Вчера Коннер сказал мне, что яхта отплывает сегодня, понесет его навстречу новым приключениям с друзьями и родителями. Я смотрела ему вслед, пребывая в полной уверенности, что никогда больше его не увижу.

Еще больше опечалившись, я снова сосредоточила внимание на Хейзе.