Настоящее сокровище Вандербильтов полностью

– Слушаю.

– Мередит?

– На связи!

– Чудесно. Итак, девочки, у меня есть для вас важная новость. Раньше времени я не хотела ничего говорить, но теперь вы должны знать… Я переезжаю в «Летние угодья». Сегодня.

– Что?! – в один голос воскликнули мои дочери.

– Мне кажется, время пришло, а вас я не хотела волновать своим решением заранее.

Мертвая тишина.

– Ладно, девочки. Надеюсь, скоро вы меня навестите, а пока мне нужно сориентировать перевозчиков.

– Как ты могла уехать, не посоветовавшись с нами? – возмутилась Элис.

Мередит, всегда стремясь утереть нос сестре, заявила:

– Мама, я, конечно, знала, что ты подумываешь о том, чтобы перебраться в дом престарелых, но, вообще-то, это хамство.

– Мама, ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Элис.

Дочери почему-то считали, что я уже впадаю в старческий маразм. У меня заболела нога: деменция. Заболел зуб: деменция. Не хочу идти с ними в церковь: деменция.

– Я же говорила тебе на прошлой неделе, что вид у нее усталый, – сказала Мередит.

– Может, и говорила, – вспылила Элис, – но усталость – не повод для того, чтобы ни с того ни с сего покинуть свой дом, даже не удосужившись предупредить о том родных детей!

Поскольку меня из разговора фактически исключили, я повесила трубку, завела машину и поехала дальше. Если верить моему прежнему опыту, они только минут через десять обнаружат, что я их не слышу. Я насвистывала, ведя автомобиль.

Правда, к тому времени, когда дочери поймут, что я давно отключила телефон, у них, вне сомнения, возникнет подозрение, что я точно умом тронулась.

Приближаясь к своему новому дому, я заметила, что в одном из кресел-качалок сидит какой-то мужчина. Ох уж и лодыри эти перевозчики, подумала я, но потом увидела, что на мужчине брюки-хаки и рубашка в синюю клетку, а не футболка с символикой «Летних угодий», как у перевозчиков. Да и не перевозчик это был вовсе, а мой опекун и давний товарищ по летнему лагерю. При виде него я почувствовала, как сердце в груди заметалось. Я не знала, как благодарить судьбу за такую удачу. Ведь я воображала, что моим товарищем в «Летних угодьях» будет пожилая женщина, передвигающаяся с помощью ходунков и помыкающая всеми и каждым, а не красивый юноша, с которым я познакомилась десятки лет назад в летнем лагере. Неужели я размечалась о том, чтобы завести бойфренда? Фу, пошлость какая! Пожилая женщина переезжает в богадельню и заводит отношения с человеком, который не является ее мужем? Нет, это не для меня. Я никогда не стану усложнять жизнь детям и предавать память мужа.

Майлз открыл дверцу моего автомобиля, помог мне выбраться из машины и обнял. От него исходил приятный и такой знакомый запах. А какие руки у него сильные! Разве я обязана постоянно играть по правилам? И что плохого в том, что я буду дружить с представителем противоположного пола?

– Здесь все опекуны столь внимательны к своим подопечным? – съязвила я, насмешливо приподняв брови.

– Думаю, вряд ли, поскольку, я бы отважился сказать, не все опекуны по пятьдесят с лишним лет тосковали по своим подопечным.

– Майлз! – сердито воскликнула я, беря его за руку.

Ну, может, мы будем не просто дружить.

– Смотрю, ты теперь путешествуешь налегке, – заметил он.

– Да я подумала, раз теперь буквально все можно заказать по Интернету, пусть мне то, что потребуется, доставляют сюда. Пора начать жить по-новому.

– И то верно. – Майлз сжал мою руку, которую я положила на сгиб его локтя, и помог мне войти в дом.

Я посмотрела в его ореховые глаза, на его лицо, которое время изменило, но сделало еще более узнаваемым. Работая воспитателями в летнем лагере – Майлз – у мальчиков, я – у девочек, – мы ежедневно виделись в столовой. Несколько раз нам выпадала возможность вместе погулять, но между сменами, когда школьники разъезжались по домам, мы каждый вечер удобно устраивались на берегу реки, садились рядом, коленями касаясь друг друга, и подолгу разговаривали.

Я тогда уже встречалась с Рейдом. С ним я познакомилась в одиннадцатом классе старшей школы. Сам он тогда учился в выпускном классе, блистал в баскетбольной команде наших соперников, а я, с локонами, в коротенькой юбочке, выступала в группе поддержки. Перед каждым броском и сразу после он поворачивался ко мне, словно играл лишь для меня одной. Постепенно у нас завязались отношения, мы стали встречаться. Только что помолвлены не были. Но в мое время, пока у девушки не было кольца на руке, считалась, что она вольна как птица. Поэтому я ходила на свидания и с другими парнями. Мое тесное общение с Майлзом нельзя было назвать изменой, поскольку ничего предосудительного мы не делали – просто беседовали. Но все равно я знала, что Рейда моя дружба с ним не обрадует.

Но сейчас, стоя в холле моего нового жилища, я осознала, что нам с Майлзом представился второй шанс стать друзьями… или больше, чем друзьями, как это могло бы произойти много лет назад. Но я понимала, что это не мой путь. Я никогда не смогла бы нарушить клятву верности, данную мужу.