Мимо прошмыгнула ящерица. Мое присутствие ее ничуть не испугало. Уже одна мысль о том, чтобы возобновить учебу посте постигшего меня позора, вселяла ужас. Но ведь я всегда хотела стать архитектором. А теперь мне придется самой заботиться о себе. Даже если я решу вернуться в университет – при условии, что мне позволят восстановиться, – летние курсы начнутся не раньше, чем через два месяца. Так что, оставшись здесь еще на пару недель, я хоть немного скоротаю время. Потом я задумалась о бабушке, о домике в горах, который очень часто пустовал. Я была уверена, что она позволит мне пожить в нем, пока я буду приводить в порядок свои дела.
А, может, мой провал не такой уж и большой позор? От ошибок никто не застрахован.
Далеко внизу на солнце искрилась вода, и, глядя на сверкающий океан, я ощутила в душе непривычную легкость. Спускаясь с горы, впервые за последнее время я чувствовала себя лучше. Да, в моей жизни наступил переходный период, но разве это не нормально? Я вполне в состоянии спасти обломки своего корабля и поплыть в верном направлении.
По возвращении в отель я увидела Трава. Он собрал свои волосы в пучок и полотенцем вытирал лицо, сидя на краю пирса. Я пристроилась рядом с ним. Он ничего не сказал. Даже не взглянул на меня.
– Я согласна, – произнесла я. – Если для вас это действительно не проблема, я готова остаться еще на две недели.
– Отлично, – улыбнулся Трав. – Вы будете вести всего два занятия в день. Расписание я пришлю. – Отвернувшись от воды, он спросил: – А потом что?
Я улыбнулась, потому что впервые была в ладу с собой. Пока не знаю, и что с того?
Спустя несколько минут я уже была в своем номере. Села у окна за стол из красного дерева, взяла открытку с изображением солнца, закатывающегося за гору, на которую я поднималась сегодня утром, и принялась писать:
Если бабушка позволит мне пожить какое-то время в ее доме, я попробую спланировать свое будущее. Первым делом, конечно, нужно будет позвонить в университет и узнать, можно ли мне вообще восстановиться. Потом связаться с банками по поводу ссуды. Снова подать заявление на последипломный курс… Господи, как же я сдвину всю эту махину?! С другой стороны, времени предостаточно: успею принять решение и приступить к учебе в осеннем семестре.
Я обратила взгляд в окно: вдалеке по синей глади скользили грациозные величественные парусники. Возможно, на одной из яхт был Коннер. Если честно, мне этого будет очень не хватать.
Мною снова овладела прежняя неуверенность, что я не состоюсь как архитектор – страх, который постоянно заставлял меня возвращаться к Хейзу, потому что с ним мне было привычно. Но этот этап моей жизни завершен. Наконец-то. Я встала, потянулась, вышла на крыльцо и облокотилась на перила. Вариантов у меня было два: жевать сопли, размышляя о том, что мне следовало поступить так, а не иначе, или двигаться вперед.
Второй вариант мне нравился больше.
В своей комнате на Кей-стрит в Вашингтоне Корнелия приблизила лицо к зеркалу, карандашом быстро вывела на веках жирные стрелки и отклонилась назад, критически рассматривая свое отражение. В свои двадцать два года она поражала живостью натуры, была яркой и энергичной.
– Вылитая Клеопатра, – прокомментировала Эдит. Она сидела на краю кровати, рукой обняв один из ее четырех столбиков. – Нет, даже еще прекраснее.
Когда Корнелия спросила у матери, какой костюм ей выбрать для бала-маскарада, который давали председатель совета округа Колумбия Рудольф с супругой, Эдит ответила почти не раздумывая: «Ты должна предстать в облике сильной, красивой и немного загадочной женщины. В облике Клеопатры!». Эдит слыла королевой костюмированных балов, за последние годы не раз царствовала на пышных маскарадах и
