– А знаете что. На следующие две недели я остался без инструктора по йоге. Платить я вам не могу, но, если у вас есть возможность задержаться на пару недель, пока вы переживаете свой экзистенциальный кризис, я готов поселить вас с нами и обеспечить бесплатное трехразовое питание. Вас это выручит?
Я охнула, судорожно обдумывая его предложение. На моем банковском счете достаточно денег, чтобы какое-то время выплачивать студенческую ссуду и медицинскую страховку. Особо не пошикуешь, но, в принципе, можно и продлить на пару недель свое пребывание здесь, и, пока буду блаженствовать в этом раю, заодно решу, как мне быть дальше. И, если останусь, может, еще случайно и Коннера встречу. После путешествия по островам с друзьями и родителями, может, он вернется сюда, чтобы меня найти?
Не получив от меня мгновенного ответа, Трав добавил:
– Сообщите о своем решении после экскурсии.
– «Отвязные каникулы» 2012 года[25]?
– Никогда не оглядывайся назад, – усмехнулся он.
Я последовала за ним по тропе, остальные выстроились за мной.
– Утро, конечно, жаркое, – крикнул нам Трав, – но, увидев, какая красота открывается с вершины, вы поймете, что мучились не зря.
Для меня именно в этом заключалась притягательная сила Британских Виргинских островов: величественные горные пики, соседствующие с чистейшим Карибским морем. Безупречная география.
Поднимаясь в гору, я была сосредоточена на флоре и фауне одного из прекраснейших уголков на земле, и постепенно из моей головы выветривался драматизм последних дней. Я думала о бабушке, представляла, как ринусь к ней сразу же по возвращении – и, может быть, расспрошу ее про нашу фату. Я улыбнулась, воображая, как она, увидев меня, говорит: «Да ты вся прямо исцелована солнцем, дорогая».
Да, ни для кого не секрет, что загар вреден для здоровья, но бабушка любила загорать.
Когда мы добрались до смотровой площадки, я поднялась на камень глинистого цвета и вдохнула полной грудью. Далеко внизу сверкала вода, и здесь, наверху, я чувствовала себя частичкой неба, как будто реальный мир вовсе перестал существовать. Прозрачный голубой океан, испещренный зеленью островов в окружении гор, напоминал застывший кадр из красочного фильма. Даже не верилось, что на свете бывает такая красота.
– На этом камне я люблю сидеть и размышлять, – раздался рядом голос Трава, так что я вздрогнула от неожиданности.
Я улыбнулась, обратив внимание на его винтажную футболку с надписью: «ОБНИМАЙТЕСЬ, А НЕ ШИРЯЙТЕСЬ». По большому счету Трав был карикатурной личностью, абсолютно соответствовал всем известным мне стереотипам «сердитого» американца, отказавшегося от погони за успехом ради безмятежного существования.
– Когда мне нужно принять какое-то важное решение, – продолжал он, – я прихожу сюда и сажусь на этот камень.
– Правда, что ли? – С трудом верилось, что Траву приходится часто принимать важные решения, но сама эта идея мне импонировала.
– Правда, – кивнул он. – И вы попробуйте. – Он махнул рукой в сторону группы. – Я сейчас поведу их обратно. Вы ведь знаете дорогу назад, если решите задержаться здесь на несколько минут?
Я кивнула.
– Если через час не вернетесь, я поднимусь за вами, а то еще, чего доброго, угодите в лапы к горному льву.
– Умеете вы вселить уверенность.
Остальные пошли вниз, а я села на камень, холодный и мшистый под моими голыми ногами, и смежила веки, глубоко дыша. Мне прежде доводилось медитировать, но у меня это не очень получалось. Чтобы медитация возымела надлежащий эффект, необходимо сосредоточиться на том, чтобы очистить сознание, – а для меня это не самая любимая практика. Но в окружающей тишине мне это далось легче, чем обычно. А, может, бессонная ночь помогла мне все расставить по местам.
Я полагала, что, как только достигну состояния внутреннего спокойствия, сразу задумаюсь о Хейзе. Но, как ни странно, мне вспомнился тот момент, когда бабушка уже хотела надеть мне на голову фату, а я запаниковала. С самого детства эту фату я воспринимала как символ счастья, но теперь поняла, что для меня ее значимость ассоциируется не с замужеством как таковым. Когда я смотрела на эту семейную реликвию, прикасалась к ней, примеряла ее, я ощущала неразрывную связь с бабушкой и мамой, с моей прабабушкой и тетей Элис.
Хорошо бы как-нибудь привезти их всех сюда. Я улыбнулась, глядя на горы, думая об Эшвилле, о девичнике, о Корнелии Вандербильт и
