Клеопатра – царица Египта, преемница обширного культурного наследия Древней Греции, а еще – и это, пожалуй, самое главное – женщина, пережившая одну из величайших историй любви… Да, Корнелия не могла бы придумать более легендарного и восхитительного образа для подражания, особенно теперь, когда она сама мечтала встретить любовь всей своей жизни. Война закончилась, мужчины вернулись домой, в обществе витал пьянящий дух бурной радости. Роскошные светские приемы: предлагали массу развлечений. Пришло время Корнелии блистать.
Эдит опустила на голову дочери бронзовый головной убор, украшенный изображениями змей и драгоценными камнями, и Корнелия снова оглядела себя в зеркале. На ней было перехваченное в поясе золотистое платье из струящейся ткани, на шее – массивное драгоценное ожерелье. В этом наряде она действительно была похожа на царицу Нила.
Эдит испустила тоскливый вздох, с легкой завистью глядя на дочь.
– Эх, где мои юные годы, когда ты в расцвете сил, у твоих ног лежит весь мир, все добиваются твоего внимания?
Корнелия смерила мать взглядом.
– Мама, пусть ты и не так молода, как прежде, но осмелюсь сказать, что ты,
Газеты, действительно, приписывали Эдит отношения то с одним ее поклонником, то с другим, хотя сама она редко обсуждала с дочерью своих воздыхателей. Это все были благородные джентльмены, некоторые – влиятельные и очень богатые, и Корнелия знала, что, будь Эдит другой по натуре, она вышла бы замуж за кого-то из них, хотя бы ради того, чтобы выпутаться из финансовых затруднений, которые преследовали их семью после смерти Джорджа. Немало лет прошло со времени его кончины, но Эдит оставалась благочестивой вдовой, считая неприемлемым заводить второго мужа, пока ее дочь не обзавелась первым. И журналисты с куда большим энтузиазмом строили догадки по поводу потенциального избранника Корнелии, нежели повторного замужества Эдит, если такое вообще было возможно.
– Моей судьбой был твой отец, Корнелия, – просто ответила Эдит. – С тех пор рядом со мной ты. И больше мне никто не нужен.
– Даже губернатор Моррисон? – шутливо поинтересовалась Корнелия. Мама пыталась строить из себя скромницу, но ведь сегодняшний бал она пропускала ради ужина с губернатором Северной Каролины, прибывшим в Вашингтон по делам. И, должно быть, он ей нравился, ведь костюмированные балы Эдит обожала.
Эдит повела глазами.
– А что ты скажешь о себе, дорогая? Кто-нибудь из заинтересованных сторон в последнее время привлекает твое внимание?
С некоторых пор Корнелией владело некое смутное чувство неуемности, жажды чего-то, чему она не находила определения. В ее кругу подобное томление обычно вело к скорой помолвке. Она полагала, что ей необходимо выбрать спутника жизни. Это уняло бы ее внутреннее беспокойство. Корнелия подумала про свою подругу Роуз: та была счастлива и довольна, живя с мужем, Энди, в их симпатичном домике в Билтмор-Виллидж. Правда, Роуз всегда была счастлива и довольна. Банчи, напротив, бежала от самой мысли о замужестве, как от засасывающей трясины. Ее сумасбродная своевольная подруга, казалось, черпала радость только в вечерних загородных прогулках, бурных вечеринках и флирте с мужчинами, с которыми она не намеревалось заводить серьезные отношения. В этом Корнелия не была похожа ни на одну из своих лучших подруг.
Она со вздохом опустилась в кресло перед туалетным столиком.
– Спасибо, что хоть не заставляешь меня заключить ужасный брак с иностранцем, – содрогнулась девушка. – Я просто не понимаю, почему все богатые американки выходят замуж за мужчин из заграницы ради того, чтобы тратить состояния своих семей на ремонт гниющих замков, где нет ни водопровода, ни электричества. – Немало современниц Корнелии – в том числе и представительницы их собственного клана – покинули США со своими обнищавшими титулованными мужьями. В американском высшем обществе это теперь был последний писк моды.
– Да уж, Нелли, – рассмеялась Эдит. – Свое мнение на этот счет ты выражаешь предельно ясно – да еще и во всеуслышание, должна добавить.
Корнелия закатила к потолку глаза. Чуть ли не каждая американская газета считала своим долгом поместить на своих страницах нелепую статью о том, что Корнелия и Эдит не намерены вывозить свои деньги из США.
– Некоторые женщины мечтают о титулах, – сказала Эдит, поднося к своим ушам серьги Корнелии.
– Надень их сегодня, – посоветовала матери Корнелия и, возвращаясь к обсуждаемой теме, добавила: – Меня не интересуют второсортные титулы.
– А настоящая любовь? – спросила Эдит.
– А вот об этом можно и подумать, – лукаво ответила Корнелия, рассмеявшись.
– Дорогая, нельзя жестко себя ограничивать, – предупредила дочь Эдит. – Я никогда не стану навязывать тебе кого-то, но невозможно предсказать, кто пленит твое сердце.
