Но эта мысль испарилась сама собой, когда Джек привлек ее к себе и повел в танце по залу. Если это все же мама подослала его, значит, возможно, ей известно нечто такое, о чем Корнелия не ведает. Наверно, она сочла, что Джон Сесил для ее дочери – подходящая партия. А, может, это просто судьба.
– Ну и каково это? – полюбопытствовал он под звуки музыки.
– Что каково?
– Быть членом семейства Вандербильт, разумеется.
– А каково быть герцогом, лордом или какой-то там у вас еще нелепый титул? – парировала Корнелия.
– К сожалению, – рассмеялся он, – я не герцог и не лорд, а всего лишь внук маркиза.
Корнелия подняла глаза на Джека. Обычно она переводила разговор на другую тему, когда ее спрашивали, каково быть членом семейства Вандербильт. Или превозносила преимущества своего житья-бытья, которые она имела благодаря громкой фамилии. Кому хочется слушать жалобы на жизнь от одной из богатейших женщин Америки? Но нечто подкупающее в его глазах заставило ее позабыть про осторожность.
– Не знаю, каково быть внуком маркиза, но человек с фамилией Вандербильт нередко чувствует себя одиноким, – призналась Корнелия.
– Одиноким? – переспросил Джек, встретив ее взгляд. Музыка прекратилась, и она попыталась отстраниться от него, но он крепко ее держал, – к огромному удовольствию Корнелии. – При наличии множества слуг? Имея массу друзей, для которых устраиваешь приемы?
– Я не люблю быть в центре внимания, – пожала плечами Корнелия. – Газеты вечно пишут, что я ела, во что была одета, с кем сидела, какое событие отмечала. Порой я вообще боюсь открыть кому-либо душу из страха, что мои самые сокровенные мысли буквально на следующий же день «Ассошиэйтед Пресс» разнесет по всем городам и весям.
– Хмм, – понимающе кивнул Джек. – Вы мне подкинули хорошую идею. Прямо сейчас пойду и выложу все это журналистам.
Прежде чем Корнелия успела сформулировать остроумный ответ, какой-то мужчина, которого она не признала, тронул Джека за плечо.
– Вы позволите пригласить на танец вашу даму?
Джек уступил. Но Корнелия заметила, – а, может, приняла желаемое за действительное, – что сделал он это неохотно. Пожалуй, не следовало ей с ним откровенничать.
Вечер продолжался. Танцуя с другими потенциальными претендентами на ее руку, Корнелия обратила внимание, что она постоянно ловит взгляд Джека. И расстраивается, если он не смотрит на нее в тот момент, когда она находит его глазами в толпе. Она всем своим существом жаждала, чтобы он снова пригласил ее на танец, и ей с трудом удавалось поддерживать разговор с другими. Но, возможно, Джек, в отличие от нее, не почувствовал, что между ними пробежала искра. Не исключено, что это просто игра ее воображения.
В конце вечера она еще раз столкнулась с Джеком.
– Мисс Вандербильт, – тихо произнес он, подмигнул Корнелии и, проходя мимо, вложил ей что-то в руку, да так незаметно, что в первую секунду она подумала, будто ей это почудилось.
Корнелия кивнула, улыбнулась, и Джек растворился в толпе. Ей пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не прочитать записку сию же минуту. Лишь вернувшись домой и спрятавшись в надежных стенах своей роскошно убранной спальни на Кей-стрит, она развернула послание.
Корнелия прижала записку к груди. Она ликовала, радовалась, как ребенок и не хотела прятать или отрицать эти свои чувства. Он понял ее шутку! Он знал! У нее возникло ощущение, что, в каком-то смысле, этот их игривый диалог в образах Антония и Клеопатры скрепил их судьбы.
