– Жаль, что тебя со мной не было. Я остановилась в новом отеле «Уолдорф-Астория». Это такая роскошь, такое великолепие. – Она глотнула чаю. – Я тебе говорила, что мама сдала наш дом в Нью-Йорке в аренду?
Роуз покачала головой. Другим подругам Корнелия постеснялась бы выдать такие подробности. Но с Роуз она всегда могла быть откровенной.
– И я наконец-то доехала до дома № 600 по Пятой авеню, где стоял особняк Корнелиуса Вандербильта II.
Роуз вытаращила глаза.
– Так его нет? Снесли?
– Неподъемные налоги, – кивнула Корнелия и, пожав плечами, добавила: – Может, это и к лучшему. Теперь богатых везде ненавидят. Те чудища действовали на простых людей как красная тряпка на быка. Здесь, мне кажется, отношение немного получше, но все равно даже представить страшно, что думают окружающие обо мне и моей семье.
– Они тебя просто не знают, – сказала Роуз. – Те люди, что тебя осуждают, просто не знакомы с тобой, у них не было случая убедиться в твоей доброте.
Корнелия пыталась внушить себе, что слова подруги ее приободрили.
– Как бы то ни было, это не наш дом. Но все равно жалко, что его больше нет.
– Как и тех особняков в Британии, что сровняли с землей… – Роуз внезапно осеклась.
По блеску глаз Роуз Корнелия поняла, что та пожалела о своих словах. Теперь они обе думали о Билтморе.
– Я горжусь тобой, солнышко, – сказала Роуз, меняя тему разговора. – Ты невероятно талантлива, и, я уверена, обязательно найдешь свое счастье. Лучше расскажи, что ты делала в Нью-Йорке.
Корнелия обвела взглядом гостиную Роуз. Здесь, в доме подруги, ей казалось, что Нью-Йорк находится на другой планете. Она пожала плечами. Не хотела, чтобы Роуз подумала, будто Нью-Йорк ей нравится больше, чем Билтмор. А разве это не так? Трудно сказать.
– Меня там окружали удивительные люди, Роуз. Творцы. Художники, писатели, скульпторы, актеры, драматурги. Ты даже не представляешь, сколько всего нового я узнала о нумерологии. – Она перевела дух и подняла вверх палец. – Одного нумеролога, с которым я познакомилась, я попросила сделать расшифровку твоих чисел. Он разложил все по полочкам и, на мой взгляд, дал абсолютно точную характеристику. Сама увидишь.
Заметив недоумение в лице подруги, Корнелия резко замолчала. Конечно, трудно усвоить такое обилие информации за один раз. То был совершенно иной мир. Однако Роуз всегда была ее спасительной гаванью. Как дом родной.
– Помнишь, как в детстве мы бегали на маслобойню? – спросила она, меняя тему разговора. – Тогда у нас была одна забота: какое мороженое выбрать – со вкусом персика или клубники.
– А знаешь, – рассмеялась Роуз, – что сейчас было бы здорово? Пойти на маслобойню и съесть по мороженому.
– Грандиозно. Ничего более вдохновляющего я давно уже не слышала.
Корнелия надеялась, что время, великолепно проведенное с давней подругой, – и большой рожок мороженого – поднимут настроение. И ей ничто так не помогало развеяться, как прогулка верхом. Но возвращение домой на лошади с маслобойни не принесло ей покоя. Теперь она бесцельно бродила по территории Билтмора, охваченная смутной тревогой. Даже нет, не тревогой. Это не совсем точно. Она была в панике. Как будто попала в западню. Разве можно чувствовать себя в западне на просторах в тысячи акров? И как получилось, что место, которое некогда она любила всей душой, внезапно высветило все негативные стороны ее существования?
Корнелия рассчитывала, что встреча с Роуз и прогулка верхом помогут ей отвлечься от дурных мыслей, но она снова и снова вспоминала про свое унижение в Нью-Йорке неделю назад. Она придумала историю о девушке елизаветинской эпохи, которая отважилась приехать в Северную Каролину, где, зарядившись вдохновением, занялась живописью. Корнелия знала, что эту повесть она способна написать. Для нее это был знакомый материал. Пусть ей самой живопись не принесла ожидаемых успехов, но она не расстраивалась. Теперь она была абсолютно уверена, что ей суждено стать великим писателем. Надо только обойти главное препятствие – найти издателя.
Кровь бросилась ей в лицо от одного только воспоминания о том, что случилось неделю назад. Она уговорила мать, чтобы та попросила свою давнюю близкую подругу Эдит Уортон[41], одну из выдающихся писательниц мира, замолвить за нее словечко. И Эдит не отказала ей в помощи.
Устроила дочери встречу с Дж. У. Хилтманом, президентом недавно образованного в результате слияния издательства «Эпплтон-Сенчури компани».
