«Тележка радости». Приятно, что ее всегда ждут, что знают: в пятницу, в 15:00. Знают даже недавно поступившие, им «старожилы» рассказывают. Плодово-ягодная тележка – дачные дары. Арбуз желтый и дыня – дачи у всех разные. Спасибо волонтеру Оле за мороженое!
Еще нам собрали небольшие душистые букетики для каждого пациента: мята и что-то еще (дачи у меня нет, не разбираюсь, но пахнет непередаваемо).
Мороженое, конечно, как-то больше радовало, чем желтый арбуз.
Сильно растрогало меня сегодня: Денис Владиславович захотел сам, без посторонней помощи съесть щербет, испачкался весь… Вытираю ему салфеткой пальцы, губы, шею, разговариваю, а у него слезы, потому что сам смог, потому что вкусно и можно испачкаться…
Вера Григорьевна с Вероникой Васильевной около недели были в одной палате. На днях Веронике Васильевне стало значительно хуже и ее перевели в другую палату. Заезжаю с тележкой, Вера Григорьевна посмотрела все, угостилась и говорит:
– Наденька, я что-то носочки не вижу, у тебя есть?
– Конечно, сейчас принесу.
– Ты меня тогда ищи в соседней палате.
Приношу. А Вера Григорьевна заботливо надевает эти носочки Веронике Васильевне. Говорит:
– Она просила, ноги мерзнут. Пойду к сестрам, попрошу обед разогреть, она кушать хочет…
И столько в этих носочках трогательной заботы и любви…
Как же хорошо в саду! Часто кто-то не хочет на концерт, а кто-то не хочет гулять. Но концерт в саду – это очень заманчиво. Вчера вот соблазнились тринадцать человек, почти все на кроватях.
Причем концерты у нас получаются не по сорок минут, а до тех пор, пока кто-то хочет еще послушать (естественно, я слежу, и мы оперативно увозим тех, кто притомился).
Вот и вчера концерт шел часа полтора, а расходиться не хотелось. Такая атмосфера была уютная, летняя…
Ели ягоды с мороженым, пили домашние лимонады. Как сказала Тамара Александровна: «У вас как на даче, только еще и музыка красивая».
У Андрея действует только одна рука, но совсем чуть-чуть (сам есть, например, он не может), при этом он пальцами отбивал ритм с закрытыми глазами. Мысленно играл.
А наша Таня, которая лежит третий раз, после концерта рассказывала исполнителям, как у нас хорошо, про концерты и мастер-классы, показывала фотографии.
Когда Таня приехала к нам впервые, она могла только лежать, а сейчас бодро ездит на коляске и даже немного ходит. Таня – человек эмоциональный, порой резкий, но в этот приезд говорит всем только добрые слова. Таня свято верит, что на ноги ее ставят две вещи: 1. Раскраски для взрослых, что мы ей подарили несколько месяцев назад. «Я раскрашиваю целыми днями, мне ни курить не хочется, ни телик смотреть, ни даже ругаться на кого-то». 2. Наш досуг. «Мне в жизни так весело не было. То концерт, то мороженое, то духи, а вчера вот гуляли с волонтером Сашей и вьюн посадили, уже четвертый. Через несколько лет ваш сад благодаря мне преобразится».
Сегодня уходит еще один мужчина. Уходит очень тяжело. Мог бы уже уйти. Но рядом любимая жена. Как только он чуть-чуть успокаивается и дыхание его становится реже, она трясет его, просит открыть глаза, посмотреть на нее, просит не уходить. Она не может его отпустить. Она не спит с ним рядом уже двое суток. Совсем.
Он в одноместной палате. Девочки организовали ей чай, раскладушку, но она сидит и держит его за руки. Говорит: я все понимаю. Спрашивает: он умирает? Мы киваем. А она просто не может его отпустить…
И разве можно тут вмешиваться? Сейчас вся работа дежурной смены уже с ней, а не с ним.
Матвей Тихонович рассказывает о своем детстве в оренбургской деревне:
– Мальчишками мы очень любили грозы. Кто-то из нас обязательно назначался смотрящим и должен был следить: который из сараев и у кого загорится. «Тёть-Рая, – кричу, – ваш горит!» Она довольная, улыбается: наконец-то!
Тут я изумленно приподнимаю брови. Матвей Тихонович продолжает:
– Это значит – впереди два очень хороших дня. Первый день – подготовка. Мужчины готовят материалы, инструменты. Женщины обсуждают стол, распределяют кто что у кого будет готовить. На второй день с самого утра все собираются у тёть-Раи, и до обеда кипит работа. Мужики, человек двадцать, работают слаженно, быстро. Ну и мы с пацанами – на мелкие задачи. Вот к обеду и сарай, и стол уже готовы. И начинается самое приятное: во-первых, это, конечно, еда. Все же всё самое вкусное нанесли. А у тёть-Раи знаешь какое сало было! Мы его называли «копчёнка». Во-вторых, это разговоры и песни. Порой и до танцев доходило. А когда я чуть постарше стал, еще и наливали немного. Между делом все ходили полюбоваться на новый сарай, а потом снова возвращались за стол… Да… мы в детстве очень любили грозы.
Так много в этой истории… И такая простая мысль: горит сарай, а ты знаешь, что впереди два очень хороших дня…
Уходила молодая женщина. Вышли в холл с ее мужем поговорить. Абсолютно растерян. Спрашивает:
– Это, наверное, уже скоро произойдет?
– Да, очень скоро, сегодня, – отвечаю.