На кровати маленькая худенькая женщина, в подушках и одеялах почти не видно. На секунду я забыла, где нахожусь, на секунду показалось: комната деревенского домика с небольшим окошком, через которое падают лучи солнца и можно увидеть пылинки, танцующие в лучах, как в детстве.
– Добрый день. Меня зовут Надя. Вы любите мороженое?
Она посмотрела на меня немного испуганно, озираясь по сторонам, и улыбнулась:
– А разве можно? Я, признаться, люблю, но представить сложно, сколько я его не ела. Я бы с большим удовольствием. Года три, представьте себе…
Мужская палата, стучусь тихонечко, в основном все спят, обед только что закончился. А. повернулся в мою сторону. Подхожу поближе, мы еще не знакомы, здороваюсь.
– Вы любите мороженое? Очень хочу вас угостить.
– Я не могу, руки не работают.
– Можно, я вам помогу?
А. жадно, второпях откусывал стаканчик, как дети, когда очень-очень вкусно и хочется сразу все съесть.
По щекам А. текут слезы. Ему вспомнилась бабушка, которая воспитывала его; рассказал, что одинок, про сестру Надю… Что никогда не встречал такого к себе отношения… Что мороженое – роскошь, в молодости последний раз…
Меня спасли очки, слезы предательски полились сами собой.
Просто стаканчик мороженого…
Сегодня наряжали елку вдвоем с Е. И. Включили себе «Иронию судьбы…» и потихонечку…
Вспоминали сначала свои детские Новые года, потом в качестве родителя. Какие игрушки были раньше, кто наряжал, кто гирлянду вешал…
Из диалога с Е. И.:
«Мы с мамой всегда елку наряжали. Папа? Папа работал много, это был именно наш с ней ритуал. Столько любви! Я вообще залюбленный мамой был. Изнеженный. Мама умерла рано, мне двадцать три года было. А я потом всю жизнь этой любовью напитывался. Этими, только нашими, моментами. Раньше я всегда все наперед планировал. А теперь цели стали такими маленькими: проводить внучку младшую в первый класс, встретить Новый год… И каждому взятому рубежу – радуюсь».
Наше общество не приемлет слабости. Мы все должны быть лидерами, успешными, эффективными, красивыми. Что тогда удивляться, что при таких установках мы не умеем болеть и стареть? Каждый для себя хочет эвтаназию, раз – и всё. Легко. Чтобы без мучений и быстренько. Надо, чтобы все было легко. Жить, любить, умирать…
Но прожить без боли невозможно. Надо приучать себя принимать чужую слабость, тогда легче будем воспринимать и свою.
– Принеси кипяточку, – просипел Анатолий Сергеевич.
Несу. Чай он пьет раз десять, а то и больше в день.
– Я ж на нем вырос, да и вообще чифирил я. Тридцать семь лет жизни в тюрьме провел. Я родился в тюрьме, в тюрьме и умирать нужно.
– Анатолий Сергеевич, вам восемьдесят один год, ну какая тюрьма уже?
– Кто знает?! Есть такое правило: в тюрьме родился, в тюрьме и помирай. Я б тебе столько всего рассказал, но голоса нет. Когда жена умерла, у меня голос пропал, от нервов, наверное. Я очень ее любил, пылинки сдувал, и она меня любила.
Про чифир и пользу и кайф от него, про статьи, по которым сидел, он все же мне кратенько поведал.
Я спросила, жалеет ли он о чем-то в своей жизни. Ответил, что нет. Ни о чем не жалеет и помереть все же не теряет надежды в тюрьме.
Вот такая вот жизнь на всю оставшуюся…
Нам сегодня привезли ярких солнечных фруктов, не для Нового года, не на потом, а на сейчас, просто чтобы отпраздновать погожий зимний день.
Пациенты тяжелые, едят совсем мало, но это возможность начать разговор. Слышу, как медсестра рассказывает новому пациенту, откуда это берется и почему не по расписанию: «Это люди хорошие передают. Почему? Любят. Да, вас!»
Предлагаю Виктору Владимировичу заморские угощения, рекламирую тайское манго, а он мне в ответ: «Фигня! Если бы вы знали, как пахнет дикое африканское манго…»
Ну и дальше он долго и с удовольствием рассказывает про семь лет жизни в Африке, о преподавании геологии, об удивительных людях – и глаза горят, хотя до этого казалось, что сил совсем нет.
В общем, хорошо, когда солнце, и манго, и обычный день, в котором есть место для разговоров о важном…
(Очень трепетным голосом.)
– Артём, здравствуйте… меня зовут Вера… вам… вам удобно сейчас говорить? У меня такое дело… мне посоветовали вам позвонить…
(Интонация и звонок, вот как обычно помощи просят, когда пациент наш, паллиативный, или просто что-то случилось; я концентрируюсь и уже начинаю записывать.)
– Дело в том… что у меня был день рождения… и мне друзья подарили пятьсот эскимо. (И тут я начинаю хохотать.)
– Я всем знакомым детям уже раздарила. Эскимо у меня на балконе. Мне мои друзья сказали связаться с вами!
Сегодня посадили Катю. Она весит больше ста килограммов, поэтому ее с боку на бок с трудом поворачиваем. Сидеть она и не мечтала. После банного дня устроили ей сюрприз: посадили с помощью специального подъемника на кресло. Сколько было счастья, попросила сфотографировать на телефон для подруг…