— Я приеду, — кивнула она, встала на цыпочки и поцеловала его в уголок губ.
— Сейчас не выдержу и не отпущу тебя…
— Я приеду… Там Полина Андреевна одна!
— Я понимаю. Приезжай, пожалуйста. Я буду ждать…
Сима положила ключи в сумочку, оделась, он вызвал такси, и они стояли, молча обнявшись. Сима уже была готова выйти за дверь, как вдруг поняла, что чего-то не хватает. Какой-то маленькой детали. Маленькой, но очень важной детали.
— А зачем ты снял крест? — почти безразлично спросила она.
— Что? — переспросил он, машинально проведя рукой по груди. — Снял?..
Креста не было. Они озадаченно посмотрели друг на друга.
— Слушай, а ты не помнишь, когда он был на мне в последний раз? — наморщив лоб, но все еще не осознавая утраты, спросил художник.
— Абсолютно точно тогда, когда ты рассказал мне его историю, — твердо сказала Сима, но взгляд ее был растерянным.
— То есть вчера?
— Да… То есть нет, уже позавчера, — поправилась Сима.
— А где, не помнишь?
— Мы были у меня… — начала она, наморщив лоб.
— А потом поехали в лофт… А перед этим в магазин…
— Давай срочно искать, — деловито сказала Сима.
Зараженный ее спокойным тоном, он покорно позволил ей увести себя наверх, туда, где была широкая кровать, их «поле любовной битвы». Она сбросила туфли и прямо в одежде поспешно бросилась на это «поле», перетряхнула подушки и покрывало.
Но он почему-то не принимал участия в поисках, стоял безучастно и только изредка морщился, словно у него болели зубы.
— Нету, — растерянно сказала она, встав на ноги.
Он потер лицо ладонями и потерянно, словно озябнув, обхватил плечи руками. Взгляд его ушел куда-то в пространство:
— Я не помню… ты понимаешь, не помню, был ли он тогда на мне? Когда?
Бормоча, он спустился на первый этаж и остановился там, бесцельно трогая отполированные серые перила.
Сима, следуя за ним по пятам, была близка к панике. Даже не от того, что они оба никак не могли вспомнить, как и когда неизвестно куда пропал этот злосчастный крест, а от состояния ее любимого.
Совсем недавно, буквально вот-вот, он был жизнерадостный, немного шумный, шутил, балагурил, готовил, и вот — напоминал сейчас покинутого в людном месте ребенка. Который только что играл и веселился, а когда опомнился и оглянулся по сторонам, увидел лишь чужие лица — море чужих лиц. И у него самого лицо сделалось отчужденное.
Симу очень напугала эта перемена, это его преображение. Нет-нет, совсем не похоже на то, когда человек теряет даже очень дорогую — не по цене — для себя вещь. Да, конечно, он огорчается, возможно, злится. Но Леша-Алекс не выглядел огорченным или разозленным. Его душа словно ушла в себя, покинув действительность, в которой осталось только его тело. Его не было сейчас в этой комнате, хотя он и стоял совсем рядом с Симой…
— Ну вот, теперь можно считать, что я и в самом деле исчез, — непонятно бросил неизвестно кому Алекс, усмехнувшись. Он все еще не смотрел на нее.
Сима не понимала, что с ним происходит, и оттого ей стало неуютно и страшно.
Из этого состояния их вырвал резкий звонок Симиного смартфона.
— Вас ожидает белый «Хендай»…
— Такси, — сказал в пространство живописец, словно был за тысячу километров отсюда.
— Я не поеду, — было бросилась к нему Сима, но он мягко отстранил ее.
— Нет, надо ехать, непременно, — сказал он. — Там Полина Андреевна одна.
Услышав от него хоть что-то осмысленное, Сима опомнилась.
— Алекс, — сказала она, вложив в свои слова максимум убедительности. — Если мы не нашли креста здесь, то, скорее всего, он у меня дома, где же еще?!
— Где же еще, — повторил он эхом. — Конечно. Посмотри дома.
Наконец он сфокусировал взгляд на Симе, чем немало ее успокоил, — и протянул ей тяжелый пакет с продуктами. Но отчуждение, сквозящее в этом взгляде, через секунду вновь заставило ее покрыться мурашками.
«Так, — строго одернула она себя. — Не распускаться. Крест у тебя дома. Быстро поедешь сейчас домой, найдешь и позвонишь. Все просто».
«НЕ НАЙДЕШЬ», — что-то стукнуло внутри ее.
«Ну-ка!» — вновь молча прикрикнула она на себя.
— Поезжай-поезжай, — кивнул Алекс и отвернулся, даже не стал провожать ее.
— Я позвоню! — отчаянно крикнула она в его удаляющуюся спину и видела, как он снова кивнул, не обернувшись.
— Да что ж это такое, — пробормотала она.
Да, с ним творилось неладное, но… Дома ждала и бодрилась еще более беззащитная Полина Андреевна. Можно было, конечно, еще долго полемизировать на тему, кто из них кого беззащитнее, но…
— Черт побери, Полине девяносто, — зло прошипела себе Сима, поспешно выбегая из дому. Злополучный пакет оттягивал ее руку и бил по ногам.
Она уселась на заднее сиденье такси.
— Давайте, может, в багажник пакет? — предложил таксист, молодой улыбчивый киргиз. В его мире явно не было таких проблем. Зубы его были белоснежными, а взгляд — наивным и радостным.
— Не надо, — помотала головой Сима, вцепившись в этот пакет, как в последний оплот покоя, и назвала адрес.
— Да-да, я знаю, — оживленно покивал таксист, радуясь, что может быть полезным, и наконец тронул с места.
Сима тут же набрала номер Полины Андреевны:
— Я еду!
Пыхтя, она доволокла пакет до кухни.
