Каждое место хранит память о себе в той мере, в какой оно становится местом привязанности, в какой мы отождествляем себя с ним. Я думаю о фильме Антониони «Профессия: репортер» и о месте, которое мне особенно дорого, – об острове Эльба, который мы называли «профессия-репортер» без какой-либо очевидной причины или явного сходства – может быть, из-за света и солнца, но еще и потому, что это место было связано с утратой идентичности, как в фильме Антониони. Это место было одним из моих проектов.
Я всегда стремился проектировать здания, писать рассказы, создавать фильмы или картины независимо от какой-либо техники, поскольку тогда мое творение в большей степени отождествлялось с вещью, оставаясь в то же время проекцией реальности. Я собирался выбрать несколько проектов и проанализировать их с разных точек зрения, но это трудно сделать с соблюдением временно́й последовательности. Сейчас я вижу, что выше, говоря о фильме Антониони, я говорил и о «Кабинках на острове Эльба», которые потом превратились в проект студенческого общежития в Кьети. В других местах я называл их «Impressions d’Afrique» [«Африканские впечатления»] – и не только лишь в знак почтения к Раймону Русселю. Так что, думаю, проект может стать неким итогом, а может быть вообще забыт или соотнесен с другими людьми или ситуациями.
Это забвение – еще и потеря идентичности, как нашей собственной, так и окружающих нас вещей; любое изменение происходит внутри некоей навязчивой идеи. Различие между длинным городским зданием, которое я спроектировал почти десятью годами ранее в миланском квартале Галларатезе, и этими маленькими домиками, как мне кажется, иллюстрирует единственную мысль о городе и местах, где мы живем – представление о них как о части реальности человеческой жизни. Они являют собой пары отличающихся друг от друга наблюдений и времен. Юношеское наблюдение за длинными галереями в рабочих районах, за двориками, полными голосов и встреч, за которыми я следил с робостью ребенка из буржуазной семьи, – они очаровывали меня так же, как кабинки, точнее, маленькие домики, которые вспоминались мне в других ситуациях и в других местах; как жилища монахов в павийской Чертозе или бесконечные американские пригороды.
