— Оу? — Магнуссен заинтересованно поднял бровь. — А, может быть, мне стоит потребовать от Вас права наследования Шотландского престола? Все мы тут в какой-то степени друг другу родственники, и, думаю, при некотором усердии, мы с Вами вполне сможем найти весомую причину, почему следующим королем Шотландии должен буду стать я или, скажем, мой племянник, сын герцога курляндского и моей сестры — мальчик уже подрос и в последнее время подаёт большие надежды. Как думаете, Ваше Величество?
Джон никак не думал. Он смотрел на разгорающееся в чертах Шерлока отчаяние и не смел отвести от его измученного лица такого же, как и у Преданного, больного взгляда. Выдавил с трудом:
— Если вы сейчас же отпустите вашего пленника и позволите мне его забрать, даю слово — мы обсудим и это.
— Хм… — дёрнул подбородком князь. — Меня радует Ваша готовность к сотрудничеству, Джон. Я же могу называть Вас Джоном? Надеюсь, в дальнейшем Вы проявите такую же покладистость…
Чарльз, прищурившись, посмотрел в окно на разбушевавшуюся за стеклом стихию. Помедлил минуту и абсолютно ровным тоном произнёс:
— Увы, на данный момент мне не нужно ничего из вышеперечисленного. Нет, — тут же среагировал он на изумлённый вдох шотландского короля, — наш Ангел всё же имеет свою цену, и, конечно, она будет совершенно адекватной такому великолепному образчику любви и преданности. Впрочем, я не попрошу от Вас ничего сверхъестественного. Ведь жизнь за жизнь — вполне разумная плата, не так ли?
Ватсон, настраивая себя на принятие непростых решений, казалось бы, за время пути в Эсперанж уже приготовился ко всему, раз за разом прокручивая в голове массу всевозможных вариантов и предполагаемых требований Чарльза, тем не менее, к такому заявлению оказался до нелепости не готов.
— Чья жизнь? — спросил он немеющими губами, холодея от догадки, что вовсе не его персона имеется ввиду, и краем сознания отмечая, как глаза Преданного вдруг стали настороженными и почти чёрными от расширившихся зрачков: Шотландец отчётливо почувствовал ударившую от молодого мужчины волну панического ужаса.
— Не бойтесь, не Ваша, — фыркнув, подтвердил предположение герр Магнуссен и помолчал, выдерживая драматическую паузу. — Я хочу, чтобы Вы убили Короля-Императора.
— Что?.. — Джон был почти уверен, что после всего пережитого разум и слух просто подвели его, и он либо ослышался, либо попросту не понял сказанного князем. Но Его Светлость произнёс громко и отчётливо:
— За жизнь Преданного Вы заплатите мне жизнью нашего дражайшего сира Майкрофта Холмса. Надеюсь, мне не нужно будет повторять ещё раз? — Чарльз самодовольно усмехнулся: — А Вы что же, рассчитывали, что я потребую отказаться от всяких там идиотских реформ или отречься от престола? Да, признаюсь, поначалу меня это интересовало. Однако, зачем довольствоваться малым, если можно получить всё? Пришло время играть по-крупному, Вы не находите?
— Я не понимаю… — услышанное всё ещё никак не хотело укладываться в голове опешившего шотландского монарха.
— Это что — Ваш девиз? — раздражённо хмыкнул князь. — Тогда стоит написать его на гербе дома Ватсонов.
— …вы требуете, чтобы я... убил Императора?! — будто не расслышав язвительной реплики собеседника, ломающимся голосом уточнил Джон, ощущая, как в груди расползается ледяная могильная пустота, и понимая — это конец. Несмотря на всю готовность к любым личным жертвам, несмотря на непреодолимое стремление спасти и выжить, дать защиту и надежду, несмотря на всю его чертову любовь. И несмотря на всю возможную любовь к нему.
Синий, полный отчаяния и безнадёжности взор Шотландца в который раз метнулся к Преданному в доведённом до привычки желании знакомой поддержки и вдруг получил её — почти нежданную, но с внезапной ясностью читаемую в просветлевшей глубине бесконечно родных глаз. Шерлок?.. Шерлок… Я шёл к тебе. Здесь я, по-видимому, и останусь. Что ж, в любом случае — вместе, чем бы всё ни закончилось.
И, почерпнув силы в солидарном с монаршим решением и готовом ко всему бирюзовом взгляде, Его Величество ответил с поистине королевской твёрдостью:
— Нет. Это невозможно.
