Ватсон совершенно не помнил ни красоты этого моря, ни свежести бриза, что, несомненно, присутствовали на данном участке пути в его сумасшедшей гонке по направлению в Эплдор. Честно говоря, он вообще плохо замечал сменяющие друг друга картинки проведённого почти в агонии безумного турне, в котором голова была занята одной-единственной долбящей в висок и сжимающей спазмом горло мыслью: «Шерлок!» — а тело горело в отклике на тревожные сигналы стонущей под пытками Связи.
Шерлок. Чёткое ощущение дежавю сбивало с толку и язвило горечью во рту. Чего бы Джон только не отдал, чтобы его прекрасный Ангел был сейчас рядом с ним — свободный, здоровый, счастливый — а не томился под усиленной охраной императорских гвардейцев в крохотной каюте на нижней палубе, закованным в очередные кандалы, пусть и закреплённые поверх аккуратно и тщательно сделанных перевязок, скрывающих бесконечные порезы и ожоги. Короля передёрнуло в ознобе. Бога ради! Он не смел винить сира Майкрофта в излишней жестокости. Учитывая постоянное наблюдение со стороны представителей правящего Дома Магнуссенов, тот просто не мог поступить иначе, чем скрупулёзно придерживаться всех обязательных процедур по отношению к совершившему тяжкое преступление простолюдину. Джон уже был благодарен ему только за то, что под шквалом презрительных и гневных взглядов приспешников покойного князя Чарльза и шёпотом произносимых за императорской спиной возмущённых речей, Холмс, сохраняя абсолютное спокойствие на лице, безапелляционно отдал приказ о всей необходимой медицинской помощи истерзанному Преданному и только после этого позволил совершить с ним все вменяемые законом процессуальные процедуры. Не говоря уже о том, что столь своевременное прибытие сира Майкрофта в Эплдор по-прежнему казалось Шотландцу настоящим чудом.
Но Джон так же прекрасно знал закон и понимал: как ни прискорбно, а истеричный племянник властителя Эплдора, так неожиданно возникший в самый неподходящий для того момент, был в своём праве. Человек из низшего сословия — не важно: раб, крестьянин, горожанин, — покусившийся на жизнь лорда, по действующему в европейском сообществе законодательству приговаривался к смерти. Без вариантов. Без права на обжалование или помилование. Закон был морально устаревшим и давно требовал пересмотра, но ввиду длительного отсутствия прецедентов никому даже в голову не приходило этим заняться. И менять правовые нормы под отдельно взятого человека уж точно никто не станет, тем более, что некоторые из законодателей всё ещё не признавали в Преданных настоящих людей.
Шерлок, хотя и занимал официально должность королевского секретаря при шотландском дворе, номинально не имел ни рода, ни племени, ни титулов, ни регалий. И не просто покусился, а вполне себе бесповоротно убил. И не важно, что при этом он защищал собственную жизнь и интересы своего монарха. В законе ничего не говорится о смягчающих обстоятельствах для простолюдинов. Ни-че-го.
И теперь, несмотря на все щадящие условия для измученного пытками пленника, итог данного путешествия мог быть только один.
Если, конечно, не случится какого-нибудь чуда.
Понимание сего факта очень быстро сменило чувство облегчения, возникшее было после вмешательства Короля-Императора, а пробудившаяся вслед за ним надежда на побег во время пути в Лондон, на котором особо настоял Майкрофт Холмс, вопреки желанию налетевших в мгновение ока родственничков князя Магнуссена расправиться с Шерлоком тут же, в Эплдоре, умирала с каждой минутой приближения к английскому берегу. Да, раны на теле Преданного затягивались с неимоверной для простого смертного скоростью, но он по-прежнему был слаб и измучен. А круглосуточная и не теряющая бдительности стража, а также тяжёлые браслеты, сковывающие цепями руки и ноги заключённого, о способностях которого ходили легенды, ставили огромный и жирный крест на любых изобретаемых воображением Джона вариантах освобождения, кроме, разве что, того единственного, чтобы, став клятвопреступником, всё же проститься со своей собственной честью и запятнать доброе имя Дома Ватсонов изменой Императору, которому он много лет назад присягал на верность, попробовав ныне вступить с его гвардейцами в открытую резню с целью отбить дорогого сердцу пленника Короны.
Немыслимо. Немыслимо почти так же, как и убийство, предложенное в обмен на жизнь Шерлока эплдорским извращенцем и садистом. И не только самим актом беспрецедентного вероломства со всеми вытекающими отсюда последствиями как для самого Ватсона, так и для Шотландии, не говоря уже о новых взлелеянных реформах, а и тем, что попытка наверняка останется лишь попыткой и принесёт только смерть всем сопровождающим своего короля в его безумном демарше, а самого Джона, если ему повезёт выжить, приведёт на одну скамью подсудимых вместе с Преданным: силы имперцев, упрочненные приспешниками Эплдора, и его небольшого отряда, не рассчитанного на вооруженное масштабное столкновение, абсолютно несопоставимы.
