Мэри вздохнула с непритворным облегчением и успокаивающе провела рукой по животу: «Всё хорошо, малыш!» За спиной всё ещё стоял осуждающий гул сторонников шотландского монарха, и женщина раздосадованно отметила, что несколько вызывающий поступок Преданного произвёл-таки должный эффект, весомо качнув маятник общественного мнения в сторону Шерлока, а вместе с ним — и его оклеветанного Хозяина. Что ж, подобный результат стоил снятых бинтов, и не нужно было слишком уж напрягаться, чтобы понять, почему сир Майкрофт — а кто же ещё? — позаботился об этом заранее. Вряд ли обвиняемый сам догадался о том, что его будут допрашивать, да ещё и так подробно. Остаётся только надеяться, что всё это делается во благо её дорогого супруга, а не ради спасения мальчишки без рода и племени.
Меж тем судья, придя в себя от увиденного и старательно стирая с физиономии выражение брезгливого ужаса, продолжил:
— И князь обещал не трогать короля Джона в обмен на… это?
— До тех пор, пока я не попрошу пощады, — чуть кивнув, подтвердил подсудимый.
— Разве Преданные способны просить о пощаде? — подозрительно прищурился служитель Фемиды, демонстрируя определённые познания душевного устройства Идеальных Слуг.
— Нет, но таким образом я должен был обозначить предел собственной выносливости, — привычное бесстрастие полностью вернулось к Шерлоку, придавая его словам ещё большую убедительность. — Это или смерть.
— И зачем князю понадобилось подобное? — вопрос прозвучал почти риторически, но обвиняемый ответил, слегка пожав плечами:
— Возможно, затем, что это доставляло ему удовольствие…
— Простите, уважаемые господа и почтенный суд, но я не понимаю — что мы тут обсуждаем? — неожиданно подал голос герцог Курляндии, безусловно, сподвигнутый на сие своим семейством, явно оскорблённым компрометирующими память Его Светлости разбирательствами. — Разве мы судим усопшего князя Магнуссена? За собственные грехи он ныне отвечает перед Всевышним, наше же дело — воздать по закону и по справедливости тем, кто всё ещё находится среди нас. И давайте не будем забывать, что речь идёт не о невинном жертвенном агнце, а об убийце, который совершил своё преступление, прикрываясь не внушающими особого доверия причинами. Где доказательства того, что сэр Чарльз действительно приказал отравить шотландского монарха? Кто-то ещё видел княжеского Преданного, якобы передавшего отраву и приказ Хозяина этому… Шерлоку? А сосуд с ядом — куда он подевался? Возможно, вся эта сомнительная история придумана королём Джоном и его слугой лишь затем, чтобы оправдать Его Величество?
— Ваше недоверие вполне понятно, господин герцог, — примирительно отозвался председательствующий, спокойный тон которого резко контрастировал с отразившимся на его лице недовольством по поводу бесцеремонного вмешательства курляндского правителя. — Нам тоже хотелось бы получить в доказательство что-то более существенное, чем домыслы, предположения и заверения. Надеюсь, у защиты имеется хоть какие-то свидетели или улики?
Джон, мгновенно позабыв о борющейся с дурнотой супруге, вскочил с места прежде, чем седовласый адвокат успел открыть рот.
— Есть. Есть свидетель! — воскликнул он, мысленно похвалив себя за проявленную предусмотрительность. — Придворная дама, состоящая в свите Её Величества королевы Шотландии, леди Молли Хупер. Она лично видела Преданного князя и может это подтвердить под присягой.
— Вот как? — лицо судьи покрылось румянцем сдерживаемого негодования. — Что ж, мы выслушаем леди Хупер, но суд был бы весьма благодарен обеим сторонам, если бы они впредь не допускали нарушения протокола и не позволяли себе выкриков с места. Уважайте закон, господа, и его скромных, но верных служителей.
Провожая взглядом застенчиво семенящую к свидетельскому месту юную подданную, Мэри с некоторым злорадством подумала, что показания мышки Молли вряд ли смогут существенно повлиять на ход расследования. Почти неделя совместного путешествия не прошла даром, и Её Величеству было известно всё, что знала о данном деле сама леди Хупер: то есть, почти ничего. Во всяком случае, о злосчастном сосуде с отравой девушка даже не упомянула, да и в руках капитана Лестрейда, благоразумно прихватившего с собой из Эдинбурга и сохранённую Джоном прощальную записку Шерлока, и присланное анонимным доброжелателем письмо, предполагаемого орудия убийства точно не было. Видимо, осторожный Преданный забрал его с собой в Эсперанж, где кто знает, как намеревался использовать.
Леди Хупер, несмотря на предупреждение командира охраны не особо рассчитывавшая, что ей придётся выступать в суде, хотя и морально готовящаяся к этому в течение последних дней, заняла предназначенную для свидетелей скамью и, взяв себя в руки, заметно успокоилась, всем своим видом выражая полную готовность сделать всё от неё зависящее для оправдания как государя, так и небезразличного её сердцу королевского секретаря. О глубоких переживаниях девушки говорили разве что заплаканные глаза и покрасневший нос, голос же был спокоен, а взгляд — сосредоточен.
