Джон расслабленно прикрыл глаза, снова, но уже с некоторой ностальгией, припомнив вдруг тот момент, когда Шерлок явился к нему по приказу своего прежнего Хозяина… И тут же заныла шея, словно давая знать, что и прочие части монаршего тела были бы не против, чтобы их хорошенько размяли. Преданный будто почувствовал это ещё не до конца осознанное желание:
— Если Вы прикажете, я мог бы сделать Вам полный массаж, сир. Это поможет Вашему Величеству хорошо отдохнуть и придаст бодрости. Только необходимо раздеться и лечь на кровать, — в голосе слуги не было ничего соблазняющего или непристойного, но тело короля среагировало на это невинное предложение совершенно неожиданно: перед глазами тут же возникло видение измученного, истерзанного человека, который там, в охотничьем домике, в одно мгновение вдруг необъяснимо превратился в прекрасного посланца небес… Внизу живота Его Королевского Величества предательски разлилась горячая волна… Прикусив губу, он невероятным усилием воли погасил недопустимый порыв и, медленно поднявшись, сделал несколько шагов, чтобы отвлечься.
— Я что-то не так сказал? — тут же среагировал Шерлок, неотступно сопровождая Хозяина пытливым взглядом.
— Нет, не обращай внимания, — покачал головой король. — Просто мне сейчас совершенно не до массажа.
— Как Вам угодно, Ваше Величество, но это очень полезно и нисколько не отвлечёт Вас ни от размышлений, ни от отдыха.
Внешне Преданный не выглядел растерянным или огорченным, но Джон был уверен, что правильно уловил эмоции своего визави. И почему-то разозлился:
— А своему прежнему Хозяину ты тоже делал массаж?
— Нет, — без всякого замешательства спокойно ответил Шерлок, глядя на короля по-прежнему открыто и прямо. — Ему от меня это было не нужно.
— Вот как? Не нужно? — Его Величество распалялся всё больше и больше, чувствуя себя совершенно глупо, но почему-то не имея сил остановиться. — А что было нужно? ВСЁ остальное? Из того, что ты мне когда-то перечислял?
Словно какой-то бес вселился в нервно вышагивающего из угла в угол Джона, заставляя его задавать эти странные и неприятные вопросы. Мягкие домашние туфли раздражающе цеплялись за ворс покрывающего пол толстого персидского ковра, а чистые листы тончайшей бумаги, лежащие аккуратной стопкой на столе, разлетелись от резкого движения воздуха, вызванного стремительными перемещениями Его Величества, и плавно приземлились к монаршим ногам. Но все эти досадные мелочи, казалось, совершенно не заботили раздираемого противоречивыми чувствами короля.
Видимо, не ожидавший подобного допроса, Шерлок замер, часто моргая, отчего его лицо приобрело удивлённое и невинное, почти детское выражение.
— Хозяин волен делать со своим Преданным всё, что пожелает, — тихо ответил он и опустил глаза.
— Ты не можешь говорить об этом? — Джон уже проклинал себя за неожиданную и неуправляемую несдержанность, но никак не мог остановиться. — Эта информация тоже недоступна?
— Я не уверен, что Вы хотите об этом СЛУШАТЬ, мой господин, — не поднимая глаз, так же тихо произнёс Шерлок. — Преданный не может противиться приказу Хозяина…
— Но ведь, по словам мэтра Ромуса, Преданные не только вынуждены безропотно подчиняться — они получают удовольствие, служа своим господам? — казалось, что те ненависть и презрение, которые Джон испытывал к князю Эплдора, теперь внезапным потоком обрушились на несчастного слугу, хотя вся его вина состояла лишь в том, что какое-то время он был безвольной игрушкой гнусного извращенца.
Но было и что-то ещё… Что-то, в чём Его Величеству не хотелось сознаваться прежде всего самому себе. Чувство, которое сейчас бурлило в его душе почти так же неконтролируемо, как и отвращение к Чарльзу Магнуссену. Джон догадывался, что знает его название. Ревность. Гадкая, неуместная и доселе шотландскому монарху совершенно незнакомая. А ещё желание: сильное, но абсолютно противоестественное и ненормальное. Это было неправильно, ужасно, но самое главное — Джон все отчётливее понимал, что не представляет, как от них избавиться, ведь все переживания были связаны с тем, с кем Его Величество так необдуманно и так необратимо прочно соединил свою будущую жизнь. И от осознания своей беспомощности шотландский монарх попросту терял голову.
— Тебе нравилось то, что с тобой делал твой прежний Хозяин? Было приятно? — прищурившись, продолжал допытываться король, инстинктивно сжимая кулаки и стараясь злостью погасить несвойственные его природе позывы. — Это делало тебя счастливым? Наполняло смыслом твою жизнь?
